поворотись назад! Не поворотился козак назад, и
тут же один из слуг убитого хватил его ножом в шею. Поворотился Шило и
уж достал было смельчака, но он пропал в пороховом дыме. Со всех сторон
поднялось хлопанье из самопалов. Пошатнулся Шило и почуял, что рана была
смертельна. Упал он, наложил руку на свою рану и сказал, обратившись к
товарищам: "Прощайте, паныбратья, товарищи! Пусть же стоит на вечные
времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!" И зажмурил
ослабшие свои очи, и вынеслась козацкая душа из сурового тела. А там уже
выезжал Задорожний с своими, ломил ряды куренной Вертыхвист и выступал
Балаган.
- А что, паны? - сказал Тарас, перекликнувшись с куренными. - Есть
еще порох в пороховницах? Не ослабела ли козацкая сила? Не гнутся ли ко-
заки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах. Не ослабела еще козацкая
сила; еще не гнутся казаки!
И наперли сильно козаки: совсем смешали все ряды. Низкорослый полков-
ник ударил сбор и велел выкинуть восемь малеванных знамен, чтобы собрать
своих, рассыпавшихся далеко по всему полю. Все бежали ляхи к знаменам;
но не успели они еще выстроиться, как уже куренной атаман Кукубенко уда-
рил вновь с своими незамайковцами в середину и напал прямо на толстопу-
зого полковника. Не выдержал полковник и, поворотив коня, пустился
вскачь; а Кукубенко далеко гнал его через все поле, не дав ему соеди-
ниться с полком. Завидев то с бокового куреня, Степан Гуска пустился ему
навпереймы, с арканом в руке, всю пригнувши голову к лошадиной шее, и,
улучивши время, с одного раза накинул аркан ему на шею. Весь побагровел
полковник, ухватясь за веревку обеими руками и силясь разорвать ее, но
уже дюжий размах вогнал ему в самый живот гибельную пику. Там и остался
он, пригвожденный к земле. Но несдобровать и Гуске! Не успели оглянуться
козаки, как уже увидели Степана Гуску, поднятого на четыре копья. Только
и успел-сказать бедняк: "Пусть же пропадут все враги и ликует вечные ве-
ки Русская земля!" И там же испустил дух свой.
Оглянулись козаки, а уж там, сбоку, козак Метелыця угощает ляхов, ше-
ломя того и другого; а уж там, с другого, напирает с своими атаман Невы-
лычкий; а у возов ворочает врага и бьется Закрутыгуба; а у дальних возов
третий Пысаренко отогнал уже целую ватагу. А уж там, у других возов,
схватились и бьются на самых возах.
- Что, паны? - перекликнулся атаман Тарас, проехавши впереди всех. -
Есть ли еще порох в пороховницах? Крепка ли еще козацкая сила? Не гнутся
ли еще козаки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах; еще крепка козацкая сила;
еще не гнутся козаки!
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но
собрал старый весь дух свой и сказал: "Не жаль расстаться с светом. Дай
бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская
земля!" И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим
старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют
умирать в ней за святую веру.
Балабан, куренной атаман, скоро после него грянулся также на землю.
Три смертельные раны достались ему: от копья, от пули и от тяжелого па-
лаша. А был один из доблестнейших козаков; много совершил он под своим
атаманством морских походов, но славнее всех был поход к анатольским бе-
регам. Много набрали они тогда цехинов, дорогой турецкой габы, киндяков
и всяких убранств, но мыкнули горе на обратном пути: попались,
тут же один из слуг убитого хватил его ножом в шею. Поворотился Шило и
уж достал было смельчака, но он пропал в пороховом дыме. Со всех сторон
поднялось хлопанье из самопалов. Пошатнулся Шило и почуял, что рана была
смертельна. Упал он, наложил руку на свою рану и сказал, обратившись к
товарищам: "Прощайте, паныбратья, товарищи! Пусть же стоит на вечные
времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!" И зажмурил
ослабшие свои очи, и вынеслась козацкая душа из сурового тела. А там уже
выезжал Задорожний с своими, ломил ряды куренной Вертыхвист и выступал
Балаган.
- А что, паны? - сказал Тарас, перекликнувшись с куренными. - Есть
еще порох в пороховницах? Не ослабела ли козацкая сила? Не гнутся ли ко-
заки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах. Не ослабела еще козацкая
сила; еще не гнутся казаки!
И наперли сильно козаки: совсем смешали все ряды. Низкорослый полков-
ник ударил сбор и велел выкинуть восемь малеванных знамен, чтобы собрать
своих, рассыпавшихся далеко по всему полю. Все бежали ляхи к знаменам;
но не успели они еще выстроиться, как уже куренной атаман Кукубенко уда-
рил вновь с своими незамайковцами в середину и напал прямо на толстопу-
зого полковника. Не выдержал полковник и, поворотив коня, пустился
вскачь; а Кукубенко далеко гнал его через все поле, не дав ему соеди-
ниться с полком. Завидев то с бокового куреня, Степан Гуска пустился ему
навпереймы, с арканом в руке, всю пригнувши голову к лошадиной шее, и,
улучивши время, с одного раза накинул аркан ему на шею. Весь побагровел
полковник, ухватясь за веревку обеими руками и силясь разорвать ее, но
уже дюжий размах вогнал ему в самый живот гибельную пику. Там и остался
он, пригвожденный к земле. Но несдобровать и Гуске! Не успели оглянуться
козаки, как уже увидели Степана Гуску, поднятого на четыре копья. Только
и успел-сказать бедняк: "Пусть же пропадут все враги и ликует вечные ве-
ки Русская земля!" И там же испустил дух свой.
Оглянулись козаки, а уж там, сбоку, козак Метелыця угощает ляхов, ше-
ломя того и другого; а уж там, с другого, напирает с своими атаман Невы-
лычкий; а у возов ворочает врага и бьется Закрутыгуба; а у дальних возов
третий Пысаренко отогнал уже целую ватагу. А уж там, у других возов,
схватились и бьются на самых возах.
- Что, паны? - перекликнулся атаман Тарас, проехавши впереди всех. -
Есть ли еще порох в пороховницах? Крепка ли еще козацкая сила? Не гнутся
ли еще козаки?
- Есть еще, батько, порох в пороховницах; еще крепка козацкая сила;
еще не гнутся козаки!
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но
собрал старый весь дух свой и сказал: "Не жаль расстаться с светом. Дай
бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская
земля!" И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим
старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют
умирать в ней за святую веру.
Балабан, куренной атаман, скоро после него грянулся также на землю.
Три смертельные раны достались ему: от копья, от пули и от тяжелого па-
лаша. А был один из доблестнейших козаков; много совершил он под своим
атаманством морских походов, но славнее всех был поход к анатольским бе-
регам. Много набрали они тогда цехинов, дорогой турецкой габы, киндяков
и всяких убранств, но мыкнули горе на обратном пути: попались,