с, но разум у него, как у
старого человека.
Остап, сняв шапку, всех поблагодарил козаков-товарищей за честь, не
стал отговариваться ни молодостью, ни молодым разумом, зная, что время
военное и не до того теперь, а тут же повел их прямо на кучу и уж пока-
зал им всем, что недаром выбрали его в атаманы. Почувствовали ляхи, что
уже становилось дело слишком жарко, отступили и перебежали поле, чтоб
собраться на другом конце его. А низенький полковник махнул на стоявшие
отдельно, у самых ворот, четыре свежих сотни, и грянули оттуда картечью
в козацкие кучи. Но мало кого достали: пули хватили по быкам козацким,
дико глядевшим на битву. Взревели испуганные быки, поворотили на козац-
кие таборы, переломали возы и многих перетоптали. Но Тарас в это время,
вырвавшись из засады с своим полком, с криком бросился навпереймы. Пово-
ротило назад все бешеное стадо, испуганное криком, и метнулось на ляшс-
кие полки, опрокинуло конницу, всех смяло и рассыпало.
- О, спасибо вам, волы! - кричали запорожцы, - служили всё походную
службу, а теперь и военную сослужили! - И ударили с новыми силами на
неприятеля.
Много тогда перебили врагов. Многие показали себя: Метелыця, Шило,
оба Пысаренки, Вовтузенко, и немало было всяких других. Увидели ляхи,
что плохо наконец приходит, выкинули хоругвь и закричали отворять го-
родские ворота. Со скрыпом отворились обитые железом ворота и приняли
толпившихся, как овец в овчарню, изнуренных и покрытых пылью всадников.
Многие из запорожцев погнались было за ними, но Остап своих уманцев ос-
тановил, сказавши: "Подальше, подальше, паны-братья, от стен! Не годится
близко подходить к ним". И правду сказал, потому что со стен грянули и
посыпали всем чем ни попало, и многим досталось. В это время подъехал
кошевой и похвалил Остапа, сказавши: "Вот и новый атаман, а ведет войско
так, как бы и старый!" Оглянулся старый Бульба поглядеть, какой там но-
вый атаман, и увидел, что впереди всех уманцев сидел на коне Остап, и
шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке. "Вишь ты какой!"
- сказал он, глядя на него; и обрадовался старый, и стал благодарить
всех уманцев за честь, оказанную сыну.
Козаки вновь отступили, готовясь идти к таборам, а на городском валу
вновь показались ляхи, уже с изорванными епанчами. Запеклася кровь на
многих дорогих кафтанах, и пылью покрылись красивые медные шапки.
- Что, перевязали? - кричали им снизу запорожцы.
- Вот я вас! - кричал все так же сверху толстый полковник, показывая
веревку.
И все еще не переставали грозить запыленные, изнуренные воины, и все,
бывшие позадорнее, перекинулись с обеих сторон бойкими словами.
Наконец разошлись все. Кто расположился отдыхать, истомившись от боя;
кто присыпал землей свои раны и драл на перевязки платки и дорогие одеж-
ды, снятые с убитого неприятеля. Другие же, которые были посвежее, стали
прибирать тела и отдавать им последнюю почесть. Палашами и копьями копа-
ли могилы; шапками, полами выносили землю; сложили честно козацкие тела
и засыпали их свежею землею, чтобы не досталось во'ронам и хищным орлам
выплевывать им очи. А ляшские тела увязавши как попало десятками к хвос-
там диких коней, пустили их по всему полю и долго потом гнались за ними
и хлестали их по бокам. Летели бешеные кони по бороздам, буграм, через
рвы и протоки, и бились о землю покрытые кровью и прахом ляшские трупы.
Потом сели кругами все курени вечереть
старого человека.
Остап, сняв шапку, всех поблагодарил козаков-товарищей за честь, не
стал отговариваться ни молодостью, ни молодым разумом, зная, что время
военное и не до того теперь, а тут же повел их прямо на кучу и уж пока-
зал им всем, что недаром выбрали его в атаманы. Почувствовали ляхи, что
уже становилось дело слишком жарко, отступили и перебежали поле, чтоб
собраться на другом конце его. А низенький полковник махнул на стоявшие
отдельно, у самых ворот, четыре свежих сотни, и грянули оттуда картечью
в козацкие кучи. Но мало кого достали: пули хватили по быкам козацким,
дико глядевшим на битву. Взревели испуганные быки, поворотили на козац-
кие таборы, переломали возы и многих перетоптали. Но Тарас в это время,
вырвавшись из засады с своим полком, с криком бросился навпереймы. Пово-
ротило назад все бешеное стадо, испуганное криком, и метнулось на ляшс-
кие полки, опрокинуло конницу, всех смяло и рассыпало.
- О, спасибо вам, волы! - кричали запорожцы, - служили всё походную
службу, а теперь и военную сослужили! - И ударили с новыми силами на
неприятеля.
Много тогда перебили врагов. Многие показали себя: Метелыця, Шило,
оба Пысаренки, Вовтузенко, и немало было всяких других. Увидели ляхи,
что плохо наконец приходит, выкинули хоругвь и закричали отворять го-
родские ворота. Со скрыпом отворились обитые железом ворота и приняли
толпившихся, как овец в овчарню, изнуренных и покрытых пылью всадников.
Многие из запорожцев погнались было за ними, но Остап своих уманцев ос-
тановил, сказавши: "Подальше, подальше, паны-братья, от стен! Не годится
близко подходить к ним". И правду сказал, потому что со стен грянули и
посыпали всем чем ни попало, и многим досталось. В это время подъехал
кошевой и похвалил Остапа, сказавши: "Вот и новый атаман, а ведет войско
так, как бы и старый!" Оглянулся старый Бульба поглядеть, какой там но-
вый атаман, и увидел, что впереди всех уманцев сидел на коне Остап, и
шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке. "Вишь ты какой!"
- сказал он, глядя на него; и обрадовался старый, и стал благодарить
всех уманцев за честь, оказанную сыну.
Козаки вновь отступили, готовясь идти к таборам, а на городском валу
вновь показались ляхи, уже с изорванными епанчами. Запеклася кровь на
многих дорогих кафтанах, и пылью покрылись красивые медные шапки.
- Что, перевязали? - кричали им снизу запорожцы.
- Вот я вас! - кричал все так же сверху толстый полковник, показывая
веревку.
И все еще не переставали грозить запыленные, изнуренные воины, и все,
бывшие позадорнее, перекинулись с обеих сторон бойкими словами.
Наконец разошлись все. Кто расположился отдыхать, истомившись от боя;
кто присыпал землей свои раны и драл на перевязки платки и дорогие одеж-
ды, снятые с убитого неприятеля. Другие же, которые были посвежее, стали
прибирать тела и отдавать им последнюю почесть. Палашами и копьями копа-
ли могилы; шапками, полами выносили землю; сложили честно козацкие тела
и засыпали их свежею землею, чтобы не досталось во'ронам и хищным орлам
выплевывать им очи. А ляшские тела увязавши как попало десятками к хвос-
там диких коней, пустили их по всему полю и долго потом гнались за ними
и хлестали их по бокам. Летели бешеные кони по бороздам, буграм, через
рвы и протоки, и бились о землю покрытые кровью и прахом ляшские трупы.
Потом сели кругами все курени вечереть