- Не печалься, Хлиб! Выручим! - кричали ему снизу козаки.
- Не печалься, друзьяка! - отозвался куренной атаман Бородатый. - В
том нет вины твоей, что схватили тебя нагого. Беда может быть со всяким
человеком; но стыдно им, что выставили тебя на позор, не прикрывши при-
лично наготы твоей.
- Вы, видно, на сонных людей храброе войско! - говорил, поглядывая на
вал, Голокопытенко.
- Вот, погодите, обрежем мы вам чубы! - кричали им сверху.
- А хотел бы я поглядеть, как они нам обрежут чубы! - говорил Попо-
вич, поворотившись перед ними на коне. Потом, поглядевши на своих, ска-
зал: - А что ж? Может быть, ляхи и правду говорят. Колк выведет их вон
тот пузатый, им всем будет добрая защита.
- Отчего ж, ты думаешь, будет им добрая защита? - сказали козаки,
зная, что Попович, верно, уже готовился что-нибудь отпустить.
- А оттого, что позади его упрячется все войско, и уж черта с два
из-за его пуза достанешь которого-нибудь копьем!
Все засмеялись козаки. И долго многие из них еще покачивали головою,
говоря: "Ну уж Попович! Уж коли кому закрутит слово, так только ну..."
Да уж и не сказали козаки, что такое "ну".
- Отступайте, отступайте скорей от стен! - закричал кошевой. Ибо ля-
хи, казалось, не выдержали едкого слова, и полковник махнул рукой.
Едва только посторонились козаки, как грянули с валу картечью. На ва-
лу засуетились, показался сам седой воевода на коне. Ворота отворились,
и выступило войско. Впереди выехали ровным конным строем шитые гусары.
За ними кольчужники, потом латники с копьями, потом все в медных шапках,
потом ехали особняком лучшие шляхтичи, каждый одетый по-своему. Не хоте-
ли гордые шляхтичи смешаться в ряды с другими, и у которого не было ко-
манды, тот ехал один с своими слугами. Потом опять ряды, и за ними вые-
хал хорунжий; за ним опять ряды, и выехал дюжий полковник; а позади все-
го уже войска выехал последним низенький полковник.
- Не давать им, не давать им строиться и становиться в ряды! - кричал
кошевой. - Разом напирайте на них все курени! Оставляйте прочие ворота!
Тытаревский курень, нападай сбоку! Дядькивский курень, нападай с друго-
го! Напирайте на тыл, Кукубенко и Палывода! Мешайте, мешайте и розните
их!
И ударили со всех сторон козаки, сбили и смешали их, и сами смеша-
лись. Не дали даже и стрельбы произвести; пошло дело на мечи да на
копья. Все сбились в кучу, и каждому привел случай показать себя. Демид
Попович трех заколол простых и двух лучших шляхтичей сбил с коней, гово-
ря: "Вот добрые кони! Таких коней я давно хотел достать!" И выгнал коней
далеко в поле, крича стоявшим козакам перенять их. Потом вновь пробился
в кучу, напал опять на сбитых с коней шляхтичей, одного убил, а другому
накинул аркан на шею, привязал к седлу и поволок его по всему полю,
снявши с него саблю с дорогою рукоятью и отвязавши от пояса целый чере-
нок с червонцами. Кобита, добрый козак и молодой еще, схватился тоже с
одним из храбрейших в польском войске, и долго бились они. Сошлись уже в
рукопашный. Одолел было уже козак и, сломивши, ударил вострым турецким
ножом в грудь, но не уберегся сам. Тут же в висок хлопнула его горячая
пуля. Свалил его знатнее из панов, красивейший и древнего княжеского ро-
ду рыцарь. Как стройный тополь, носился он на булатом коне своем. И мно-
го уже показал боярской богатырской удали: двух запорожцев разрубил над-
вое; Федора Коржа, доброго козака, опрокинул вм
- Не печалься, друзьяка! - отозвался куренной атаман Бородатый. - В
том нет вины твоей, что схватили тебя нагого. Беда может быть со всяким
человеком; но стыдно им, что выставили тебя на позор, не прикрывши при-
лично наготы твоей.
- Вы, видно, на сонных людей храброе войско! - говорил, поглядывая на
вал, Голокопытенко.
- Вот, погодите, обрежем мы вам чубы! - кричали им сверху.
- А хотел бы я поглядеть, как они нам обрежут чубы! - говорил Попо-
вич, поворотившись перед ними на коне. Потом, поглядевши на своих, ска-
зал: - А что ж? Может быть, ляхи и правду говорят. Колк выведет их вон
тот пузатый, им всем будет добрая защита.
- Отчего ж, ты думаешь, будет им добрая защита? - сказали козаки,
зная, что Попович, верно, уже готовился что-нибудь отпустить.
- А оттого, что позади его упрячется все войско, и уж черта с два
из-за его пуза достанешь которого-нибудь копьем!
Все засмеялись козаки. И долго многие из них еще покачивали головою,
говоря: "Ну уж Попович! Уж коли кому закрутит слово, так только ну..."
Да уж и не сказали козаки, что такое "ну".
- Отступайте, отступайте скорей от стен! - закричал кошевой. Ибо ля-
хи, казалось, не выдержали едкого слова, и полковник махнул рукой.
Едва только посторонились козаки, как грянули с валу картечью. На ва-
лу засуетились, показался сам седой воевода на коне. Ворота отворились,
и выступило войско. Впереди выехали ровным конным строем шитые гусары.
За ними кольчужники, потом латники с копьями, потом все в медных шапках,
потом ехали особняком лучшие шляхтичи, каждый одетый по-своему. Не хоте-
ли гордые шляхтичи смешаться в ряды с другими, и у которого не было ко-
манды, тот ехал один с своими слугами. Потом опять ряды, и за ними вые-
хал хорунжий; за ним опять ряды, и выехал дюжий полковник; а позади все-
го уже войска выехал последним низенький полковник.
- Не давать им, не давать им строиться и становиться в ряды! - кричал
кошевой. - Разом напирайте на них все курени! Оставляйте прочие ворота!
Тытаревский курень, нападай сбоку! Дядькивский курень, нападай с друго-
го! Напирайте на тыл, Кукубенко и Палывода! Мешайте, мешайте и розните
их!
И ударили со всех сторон козаки, сбили и смешали их, и сами смеша-
лись. Не дали даже и стрельбы произвести; пошло дело на мечи да на
копья. Все сбились в кучу, и каждому привел случай показать себя. Демид
Попович трех заколол простых и двух лучших шляхтичей сбил с коней, гово-
ря: "Вот добрые кони! Таких коней я давно хотел достать!" И выгнал коней
далеко в поле, крича стоявшим козакам перенять их. Потом вновь пробился
в кучу, напал опять на сбитых с коней шляхтичей, одного убил, а другому
накинул аркан на шею, привязал к седлу и поволок его по всему полю,
снявши с него саблю с дорогою рукоятью и отвязавши от пояса целый чере-
нок с червонцами. Кобита, добрый козак и молодой еще, схватился тоже с
одним из храбрейших в польском войске, и долго бились они. Сошлись уже в
рукопашный. Одолел было уже козак и, сломивши, ударил вострым турецким
ножом в грудь, но не уберегся сам. Тут же в висок хлопнула его горячая
пуля. Свалил его знатнее из панов, красивейший и древнего княжеского ро-
ду рыцарь. Как стройный тополь, носился он на булатом коне своем. И мно-
го уже показал боярской богатырской удали: двух запорожцев разрубил над-
вое; Федора Коржа, доброго козака, опрокинул вм