остаются. Кошевой по долгу пойдет с одной половиною за тата-
рами, а другая половина выберет себе наказного атамана. А наказным ата-
маном, коли хотите послушать белой головы, не пригоне быть никому друго-
му, как только одному Тарасу Бульбе. Нет из нас никого, равного ему в
доблести.
Так сказал Бовдюг и затих; и обрадовались все козаки, что навел их
таким образом на ум старый. Все вскинули вверх шапки и закричали:
- Спасибо тебе, батько! Молчал, молчал, долго молчал, да вот наконец
и сказал. Недаром говорил, когда собирался в поход, что будешь пригоден
козачеству: так и сделалось.
- Что, согласны вы на то? - спросил кошевой.
- Все согласны! - закричали козами.
- Стало быть, раде конец?
- Конец раде! - кричали козаки.
- Слушайте ж теперь войскового приказа, дети! - сказал кошевой, выс-
тупил вперед и надел шапку, а все запорожцы, сколько их ни было, сняли
свои шапки и остались с непокрытыми головами, утупив очи в землю, как
бывало всегда между козаками, когда собирался что говорить старший.
- Теперь отделяйтесь, паны-братья! Кто хочет идти, ступай на правую
сторону; кто остается, отходи на левую! Куды бо'льшая часть куреня пере-
ходит, туды и атаман; коли меньшая часть переходит, приставай к другим
куреням.
И все стали переходить, кто на правую, кто на левую сторону. Которого
куреня бо'льшая часть переходила, туда и куренной атаман переходил; ко-
торого малая часть, та приставала к другим куреням; и вышло без малого
не поровну на всякой стороне. Захотели остаться: весь почти Незамайковс-
кий курень, бо'льшая половина Поповичевского куреня, весь Уманский ку-
рень, весь Каневский курень, бо'льшая половина Стебликивского куреня,
бо'льшая половина Тымошевского куреня. Все остальные вызвались идти вдо-
гон за татарами. Много было на обеих сторонах дюжих и храбрых козаков,
Между теми, которые решились идти вслед за татарами, был Череватый, доб-
рый старый козак, Покотыполе, Лемиш, Прокопович Хома; Демид Попович тоже
перешел туда, потому что был сильно завзятого нрава козак - не мог долго
высидеть на месте; с ляхами попробовал уже он дела, хотелось попробовать
еще с татарами. Куренные были: Ностюган, Покрышка, Невылычкий; и много
еще других славных и храбрых козаков захотело попробовать меча и могуче-
го плеча в схватке с татарином. Немало было также сильно и сильно добрых
козаков между теми, которые захотели остаться: куренные Демытрович, Ку-
кубенко, Вертыхвист, Балабан, Бульбенко Остап. Потом много было еще дру-
гих именитых и дюжих козаков: Вовтузенко, Черевыченко, Степан Гуска, Ох-
рим Гуска, Мыкола Густый, Задорожний, Метелыця, Иван Закрутыгуба, Мосий
Шило, Дёгтяренко, Сыдоренко, Пысаренко, потом другой Пысаренко, потом
еще Пысаренко, и много было других добрых козаков. Все были хожалые, ез-
жалые: ходили по анатольским берегам, по крымским солончакам и степям,
по всем речкам большим и малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам
и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой зем-
ле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в
пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли, перетопили
немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку. Не
раз драли на онучи дорогие паволоки и оксамиты. Не раз череши у штанных
очкуров набивали все чистыми цехинами. А сколько всякий из них пропил и
прогулял добра, ставшего бы другому на всю жизнь, того и счест
рами, а другая половина выберет себе наказного атамана. А наказным ата-
маном, коли хотите послушать белой головы, не пригоне быть никому друго-
му, как только одному Тарасу Бульбе. Нет из нас никого, равного ему в
доблести.
Так сказал Бовдюг и затих; и обрадовались все козаки, что навел их
таким образом на ум старый. Все вскинули вверх шапки и закричали:
- Спасибо тебе, батько! Молчал, молчал, долго молчал, да вот наконец
и сказал. Недаром говорил, когда собирался в поход, что будешь пригоден
козачеству: так и сделалось.
- Что, согласны вы на то? - спросил кошевой.
- Все согласны! - закричали козами.
- Стало быть, раде конец?
- Конец раде! - кричали козаки.
- Слушайте ж теперь войскового приказа, дети! - сказал кошевой, выс-
тупил вперед и надел шапку, а все запорожцы, сколько их ни было, сняли
свои шапки и остались с непокрытыми головами, утупив очи в землю, как
бывало всегда между козаками, когда собирался что говорить старший.
- Теперь отделяйтесь, паны-братья! Кто хочет идти, ступай на правую
сторону; кто остается, отходи на левую! Куды бо'льшая часть куреня пере-
ходит, туды и атаман; коли меньшая часть переходит, приставай к другим
куреням.
И все стали переходить, кто на правую, кто на левую сторону. Которого
куреня бо'льшая часть переходила, туда и куренной атаман переходил; ко-
торого малая часть, та приставала к другим куреням; и вышло без малого
не поровну на всякой стороне. Захотели остаться: весь почти Незамайковс-
кий курень, бо'льшая половина Поповичевского куреня, весь Уманский ку-
рень, весь Каневский курень, бо'льшая половина Стебликивского куреня,
бо'льшая половина Тымошевского куреня. Все остальные вызвались идти вдо-
гон за татарами. Много было на обеих сторонах дюжих и храбрых козаков,
Между теми, которые решились идти вслед за татарами, был Череватый, доб-
рый старый козак, Покотыполе, Лемиш, Прокопович Хома; Демид Попович тоже
перешел туда, потому что был сильно завзятого нрава козак - не мог долго
высидеть на месте; с ляхами попробовал уже он дела, хотелось попробовать
еще с татарами. Куренные были: Ностюган, Покрышка, Невылычкий; и много
еще других славных и храбрых козаков захотело попробовать меча и могуче-
го плеча в схватке с татарином. Немало было также сильно и сильно добрых
козаков между теми, которые захотели остаться: куренные Демытрович, Ку-
кубенко, Вертыхвист, Балабан, Бульбенко Остап. Потом много было еще дру-
гих именитых и дюжих козаков: Вовтузенко, Черевыченко, Степан Гуска, Ох-
рим Гуска, Мыкола Густый, Задорожний, Метелыця, Иван Закрутыгуба, Мосий
Шило, Дёгтяренко, Сыдоренко, Пысаренко, потом другой Пысаренко, потом
еще Пысаренко, и много было других добрых козаков. Все были хожалые, ез-
жалые: ходили по анатольским берегам, по крымским солончакам и степям,
по всем речкам большим и малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам
и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой зем-
ле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в
пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли, перетопили
немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку. Не
раз драли на онучи дорогие паволоки и оксамиты. Не раз череши у штанных
очкуров набивали все чистыми цехинами. А сколько всякий из них пропил и
прогулял добра, ставшего бы другому на всю жизнь, того и счест