ались нич-
тожными следствиями. Какой-нибудь завоеватель собирает все силы своего
государства, воюет несколько лет, полководцы его прославляются, и нако-
нец все это оканчивается приобретением клочка земли, на котором негде
посеять картофеля; а иногда, напротив, два какие-нибудь колбасника двух
городов подерутся между собою за вздор, и ссора объемлет наконец города,
потом села и деревни, а там и целое государство. Но оставим эти рассуж-
дения: они не идут сюда. Притом я не люблю рассуждений, когда они оста-
ются только рассуждениями.
У Пульхерии Ивановны была серенькая кошечка, которая всегда почти ле-
жала, свернувшись клубком, у ее ног. Пульхерия Ивановна иногда ее глади-
ла и щекотала пальцем по ее шейке, которую балованная кошечка вытягивала
как можно выше. Нельзя сказать, чтобы Пульхерия Ивановна слишком любила
ее, но просто привязалась к ней, привыкши ее всегда видеть. Афанасий
Иванович, однако ж, часто подшучивал над такою привязанностию:
- Я не знаю, Пульхерия Ивановна, что вы такого находите в кошке. На
что она? Если бы вы имели собаку, тогда бы другое дело: собаку можно
взять на охоту, а кошка на что?
- Уж молчите, Афанасий Иванович, - говорила Пульхерия Ивановна, - вы
любите только говорить, и больше ничего. Собака нечистоплотна, собака
нагадит, собака перебьет все, а кошка тихое творение, она никому не сде-
лает зла.
Впрочем, Афанасию Ивановичу было все равно, что кошки, что собаки; он
для того только говорил так, чтобы немножко подшутить над Пульхерией
Ивановной .
За садом находился у них большой лес, который был совершенно пощажен
предприимчивым приказчиком, - может быть, оттого, что стук топора дохо-
дил бы до самых ушей Пульхерии Ивановны. Он был глух, запущен, старые
древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохна-
тые лапы голубей. В этом лесу обитали дикие коты. Лесных диких котов не
должно смешивать с теми удальцами, которые бегают по крышам домов. Нахо-
дясь в городах, они, несмотря на крутой нрав свой, гораздо более цивили-
зированы, нежели обитатели лесов. Это, напротив того, большею частию на-
род мрачный и дикий; они всегда ходят тощие, худые, мяукают грубым, не-
обработанным голосом. Они подрываются иногда подземным ходом под самые
амбары и крадут сало, являются даже в самой кухне, прыгнувши внезапно в
растворенное окно, когда заметят, что повар пошел в бурьян. Вообще ника-
кие благородные чувства им не известны; они живут хищничеством и душат
маленьких воробьев в самых их гнездах. Эти коты долго обнюхивались
сквозь дыру под амбаром с кроткою кошечкою Пульхерии Ивановны и наконец
подманили ее, как отряд солдат подманивает глупую крестьянку. Пульхерия
Ивановна заметила пропажу кошки, послала искать ее, но кошка не находи-
лась. Прошло три дня; Пульхерия Ивановна пожалела, наконец вовсе о ней
позабыла. В один день, когда она ревизировала свой огород и возвращалась
с нарванными своею рукою зелеными свежими огурцами для Афанасия Иванови-
ча, слух ее был поражен самым жалким мяуканьем. Она, как будто по инс-
тинкту, произнесла: "Кис, кис!" - и вдруг из бурьяна вышла ее серенькая
кошка, худая, тощая; заметно было, что она несколько уже дней не брала в
рот никакой пищи. Пульхерия Ивановна продолжала звать ее, но кошка стоя-
ла пред нею, мяукала и не смела близко подойти; видно было, что она
очень одичала с того времени. Пульхерия Ивановна пошла вперед, продолжая
звать кош
тожными следствиями. Какой-нибудь завоеватель собирает все силы своего
государства, воюет несколько лет, полководцы его прославляются, и нако-
нец все это оканчивается приобретением клочка земли, на котором негде
посеять картофеля; а иногда, напротив, два какие-нибудь колбасника двух
городов подерутся между собою за вздор, и ссора объемлет наконец города,
потом села и деревни, а там и целое государство. Но оставим эти рассуж-
дения: они не идут сюда. Притом я не люблю рассуждений, когда они оста-
ются только рассуждениями.
У Пульхерии Ивановны была серенькая кошечка, которая всегда почти ле-
жала, свернувшись клубком, у ее ног. Пульхерия Ивановна иногда ее глади-
ла и щекотала пальцем по ее шейке, которую балованная кошечка вытягивала
как можно выше. Нельзя сказать, чтобы Пульхерия Ивановна слишком любила
ее, но просто привязалась к ней, привыкши ее всегда видеть. Афанасий
Иванович, однако ж, часто подшучивал над такою привязанностию:
- Я не знаю, Пульхерия Ивановна, что вы такого находите в кошке. На
что она? Если бы вы имели собаку, тогда бы другое дело: собаку можно
взять на охоту, а кошка на что?
- Уж молчите, Афанасий Иванович, - говорила Пульхерия Ивановна, - вы
любите только говорить, и больше ничего. Собака нечистоплотна, собака
нагадит, собака перебьет все, а кошка тихое творение, она никому не сде-
лает зла.
Впрочем, Афанасию Ивановичу было все равно, что кошки, что собаки; он
для того только говорил так, чтобы немножко подшутить над Пульхерией
Ивановной .
За садом находился у них большой лес, который был совершенно пощажен
предприимчивым приказчиком, - может быть, оттого, что стук топора дохо-
дил бы до самых ушей Пульхерии Ивановны. Он был глух, запущен, старые
древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохна-
тые лапы голубей. В этом лесу обитали дикие коты. Лесных диких котов не
должно смешивать с теми удальцами, которые бегают по крышам домов. Нахо-
дясь в городах, они, несмотря на крутой нрав свой, гораздо более цивили-
зированы, нежели обитатели лесов. Это, напротив того, большею частию на-
род мрачный и дикий; они всегда ходят тощие, худые, мяукают грубым, не-
обработанным голосом. Они подрываются иногда подземным ходом под самые
амбары и крадут сало, являются даже в самой кухне, прыгнувши внезапно в
растворенное окно, когда заметят, что повар пошел в бурьян. Вообще ника-
кие благородные чувства им не известны; они живут хищничеством и душат
маленьких воробьев в самых их гнездах. Эти коты долго обнюхивались
сквозь дыру под амбаром с кроткою кошечкою Пульхерии Ивановны и наконец
подманили ее, как отряд солдат подманивает глупую крестьянку. Пульхерия
Ивановна заметила пропажу кошки, послала искать ее, но кошка не находи-
лась. Прошло три дня; Пульхерия Ивановна пожалела, наконец вовсе о ней
позабыла. В один день, когда она ревизировала свой огород и возвращалась
с нарванными своею рукою зелеными свежими огурцами для Афанасия Иванови-
ча, слух ее был поражен самым жалким мяуканьем. Она, как будто по инс-
тинкту, произнесла: "Кис, кис!" - и вдруг из бурьяна вышла ее серенькая
кошка, худая, тощая; заметно было, что она несколько уже дней не брала в
рот никакой пищи. Пульхерия Ивановна продолжала звать ее, но кошка стоя-
ла пред нею, мяукала и не смела близко подойти; видно было, что она
очень одичала с того времени. Пульхерия Ивановна пошла вперед, продолжая
звать кош