каша, - говаривал обыкновенно Афанасий
Иванович, - немного пригорела; вам этого не кажется, Пульхерия Ивановна?
- Нет, Афанасий Иванович; вы положите побольше масла, тогда она не
будет казаться пригорелою, или вот возьмите этого соусу с грибками и
подлейте к ней.
- Пожалуй,- говорил Афанасий Иванович, подставляя свою тарелку, -
попробуем, как оно будет.
После обеда Афанасий Иванович шел отдохнуть один часик. после чего
Пульхерия Ивановна приносила разрезанный арбуз и говорила:
- Вот попробуйте, Афанасий Иванович, какой хороший арбуз.
- Да вы не верьте, Пульхерия Ивановна, что он красный в средине, -
говорил Афанасий Иванович, принимая порядочный ломоть, - бывает, что и
красный, да нехороший .
Но арбуз немедленно исчезал. После этого Афанасий Иванович съедал еще
несколько груш и отправлялся погулять по саду вместе с Пульхерией Ива-
новной. Пришедши домой, Пульхерия Ивановна отправлялась по своим делам,
а он садился под навесом, обращенным к двору, и глядел, как кладовая
беспрестанно показывала и закрывала свою внутренность и девки, толкая
одна другую, то вносили, то выносили кучу всякого дрязгу в деревянных
ящиках, решетах, ночевках и в прочих фруктохранилищах. Немного погодя он
посылал за Пульхерией Ивановной или сам отправлялся к ней и говорил:
- Чего бы такого поесть мне, Пульхерия Ивановна?
- Чего же бы такого? - говорила Пульхерия Ивановна, - разве я пойду
скажу, чтобы вам принесли вареников с ягодами, которых приказала я на-
рочно для вас оставить?
- И то добре,- отвечал Афанасий Иванович.
- Или, может быть, вы съели бы киселику?
- И то хорошо,- отвечал Афанасий Иванович. После чего все это немед-
ленно было приносимо и, как водится, съедаемо.
Перед ужином Афанасий Иванович еще кое-чего закушивал . В половине
десятого садились ужинать. После ужина тотчас отправлялись опять спать,
и всеобщая тишина водворялась в этом деятельном и вместе спокойном угол-
ке. Комната, в которой спали Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна, бы-
ла так жарка, что редкий был бы в состоянии остаться в ней несколько ча-
сов. Но Афанасий Иванович еще сверх того, чтобы было теплее, спал на ле-
жанке, хотя сильный жар часто заставлял его несколько раз вставать среди
ночи и прохаживаться по комнате. Иногда Афанасий Иванович, ходя по ком-
нате, стонал. Тогда Пульхерия Ивановна спрашивала:
- Чего вы стонете, Афанасий Иванович?
- Бог его знает, Пульхерия Ивановна, так, как будто немного живот бо-
лит,- говорил Афанасий Иванович.
- А не лучше ли вам чего-нибудь съесть, Афанасий Иванович?
- Не знаю, будет ли оно хорошо, Пульхерия Ивановна! впрочем, чего ж
бы такого съесть?
- Кислого молочка или жиденького узвару с сушеными грушами.
- Пожалуй, разве так только, попробовать, - говорил Афанасий Ивано-
вич.
Сонная девка отправлялась рыться по шкапам, и Афанасий Иванович
съедал тарелочку; после чего он обыкновенно говорил:
- Теперь так как будто сделалось легче.
Иногда, если было ясное время и в комнатах довольно тепло натоплено,
Афанасий Иванович, развеселившись, любил пошутить над Пульхериею Иванов-
ною и поговорить о чем-нибудь постороннем.
- А что, Пульхерия Ивановна, - говорил он, - если бы вдруг загорелся
дом наш, куда бы мы делись?
- Вот это боже сохрани! - говорила Пульхерия Ивановна, крестясь.
- Ну, да положим, что дом наш сгорел, куда бы мы перешли тогда?
- Бог знает что вы г
Иванович, - немного пригорела; вам этого не кажется, Пульхерия Ивановна?
- Нет, Афанасий Иванович; вы положите побольше масла, тогда она не
будет казаться пригорелою, или вот возьмите этого соусу с грибками и
подлейте к ней.
- Пожалуй,- говорил Афанасий Иванович, подставляя свою тарелку, -
попробуем, как оно будет.
После обеда Афанасий Иванович шел отдохнуть один часик. после чего
Пульхерия Ивановна приносила разрезанный арбуз и говорила:
- Вот попробуйте, Афанасий Иванович, какой хороший арбуз.
- Да вы не верьте, Пульхерия Ивановна, что он красный в средине, -
говорил Афанасий Иванович, принимая порядочный ломоть, - бывает, что и
красный, да нехороший .
Но арбуз немедленно исчезал. После этого Афанасий Иванович съедал еще
несколько груш и отправлялся погулять по саду вместе с Пульхерией Ива-
новной. Пришедши домой, Пульхерия Ивановна отправлялась по своим делам,
а он садился под навесом, обращенным к двору, и глядел, как кладовая
беспрестанно показывала и закрывала свою внутренность и девки, толкая
одна другую, то вносили, то выносили кучу всякого дрязгу в деревянных
ящиках, решетах, ночевках и в прочих фруктохранилищах. Немного погодя он
посылал за Пульхерией Ивановной или сам отправлялся к ней и говорил:
- Чего бы такого поесть мне, Пульхерия Ивановна?
- Чего же бы такого? - говорила Пульхерия Ивановна, - разве я пойду
скажу, чтобы вам принесли вареников с ягодами, которых приказала я на-
рочно для вас оставить?
- И то добре,- отвечал Афанасий Иванович.
- Или, может быть, вы съели бы киселику?
- И то хорошо,- отвечал Афанасий Иванович. После чего все это немед-
ленно было приносимо и, как водится, съедаемо.
Перед ужином Афанасий Иванович еще кое-чего закушивал . В половине
десятого садились ужинать. После ужина тотчас отправлялись опять спать,
и всеобщая тишина водворялась в этом деятельном и вместе спокойном угол-
ке. Комната, в которой спали Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна, бы-
ла так жарка, что редкий был бы в состоянии остаться в ней несколько ча-
сов. Но Афанасий Иванович еще сверх того, чтобы было теплее, спал на ле-
жанке, хотя сильный жар часто заставлял его несколько раз вставать среди
ночи и прохаживаться по комнате. Иногда Афанасий Иванович, ходя по ком-
нате, стонал. Тогда Пульхерия Ивановна спрашивала:
- Чего вы стонете, Афанасий Иванович?
- Бог его знает, Пульхерия Ивановна, так, как будто немного живот бо-
лит,- говорил Афанасий Иванович.
- А не лучше ли вам чего-нибудь съесть, Афанасий Иванович?
- Не знаю, будет ли оно хорошо, Пульхерия Ивановна! впрочем, чего ж
бы такого съесть?
- Кислого молочка или жиденького узвару с сушеными грушами.
- Пожалуй, разве так только, попробовать, - говорил Афанасий Ивано-
вич.
Сонная девка отправлялась рыться по шкапам, и Афанасий Иванович
съедал тарелочку; после чего он обыкновенно говорил:
- Теперь так как будто сделалось легче.
Иногда, если было ясное время и в комнатах довольно тепло натоплено,
Афанасий Иванович, развеселившись, любил пошутить над Пульхериею Иванов-
ною и поговорить о чем-нибудь постороннем.
- А что, Пульхерия Ивановна, - говорил он, - если бы вдруг загорелся
дом наш, куда бы мы делись?
- Вот это боже сохрани! - говорила Пульхерия Ивановна, крестясь.
- Ну, да положим, что дом наш сгорел, куда бы мы перешли тогда?
- Бог знает что вы г