уже заржавели и ле-
жат в коморе. Если б вы их видели: там такие, что, прежде еще нежели
выстрелят, разорвет их порохом. И руки себе поотобьет, и лицо искалечит,
и навеки несчастным останется !
- Что ж, - говорил Афанасий Иванович, - я куплю себе новое вооруже-
ние. Я возьму саблю или козацкую пику.
- Это все выдумки. Так вот вдруг придет в голову, и начнет рассказы-
вать, - подхватывала Пульхерия Ивановна с досадою. - Я и знаю, что он
шутит, а все-таки неприятно слушать. Вот эдакое он всегда говорит, иной
раз слушаешь, слушаешь, да и страшно станет.
Но Афанасий Иванович, довольный тем, что несколько напугал Пульхерию
Ивановну, смеялся, сидя согнувшись на своем стуле.
Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда, когда
подводила гостя к закуске.
- Вот это, - говорила она, снимая пробку с графина, - водка, настоян-
ная на деревий и шалфей. Если у кого болят лопатки или поясница, то
очень помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу
лишаи делаются, то очень помогает. А вот эта - перегнанная на персиковые
косточки; вот возьмите рюмку, какой прекрасный запах. Если как-нибудь,
вставая с кровати, ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу
гугля, то стоит только одну рюмочку выпить перед обедом - и все как ру-
кой снимет, в ту же минуту все пройдет, как будто вовсе не бывало.
После этого такой перечет следовал и другим графинам, всегда почти
имевшим какие-нибудь целебные свойства. Нагрузивши гостя всею этою апте-
кою, она подводила его ко множеству стоявших тарелок.
- Вот это грибки с чебрецом! это с гвоздиками и волошскими орехами!
Солить их выучила меня туркеня, в то время, когда еще турки были у нас в
плену. Такая была добрая туркеня, и незаметно совсем, чтобы турецкую ве-
ру исповедовала. Так совсем и ходит, почти как у нас; только свинины не
ела: говорит, что у них как-то там в законе запрещено. Вот это грибки с
смородинным листом и мушкатным орехом! А вот это большие травянки: я их
еще в первый раз отваривала в уксусе; не знаю, каковы-то они; я узнала
секрет от отца Ивана. В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать
дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бы-
вает на нечуй-витере цвет, так этот цвет взять и хвостиками разостлать
вверх. А вот это пирожки! это пирожки с сыром! это с урдою! а вот это
те, которые Афанасий Иванович очень любит, с капустою и гречневою кашею.
- Да, - прибавлял Афанасий Иванович, - я их очень люблю; они мягкие и
немножко кисленькие.
Вообще Пульхерия Ивановна была чрезвычайно в духе, когда бывали у них
гости. Добрая старушка! Она вся принадлежала гостям. Я любил бывать у
них, и хотя объедался страшным образом, как и все гостившие у них, хотя
мне это было очень вредно, однако ж я всегда бывал рад к ним ехать.
Впрочем, я думаю, что не имеет ли самый воздух в Малороссии какого-то
особенного свойства, помогающего пищеварению, потому что если бы здесь
вздумал кто-нибудь таким образом накушаться, то, без сомнения, вместо
постели очутился бы лежащим на столе.
Добрые старички! Но повествование мое приближается к весьма печально-
му событию, изменившему навсегда жизнь этого мирного уголка. Событие это
покажется тем более разительным, что произошло от самого маловажного
случая. Но, по странному устройству вещей, всегда ничтожные причины ро-
дили великие события, и наоборот - великие предприятия оканчив
жат в коморе. Если б вы их видели: там такие, что, прежде еще нежели
выстрелят, разорвет их порохом. И руки себе поотобьет, и лицо искалечит,
и навеки несчастным останется !
- Что ж, - говорил Афанасий Иванович, - я куплю себе новое вооруже-
ние. Я возьму саблю или козацкую пику.
- Это все выдумки. Так вот вдруг придет в голову, и начнет рассказы-
вать, - подхватывала Пульхерия Ивановна с досадою. - Я и знаю, что он
шутит, а все-таки неприятно слушать. Вот эдакое он всегда говорит, иной
раз слушаешь, слушаешь, да и страшно станет.
Но Афанасий Иванович, довольный тем, что несколько напугал Пульхерию
Ивановну, смеялся, сидя согнувшись на своем стуле.
Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда, когда
подводила гостя к закуске.
- Вот это, - говорила она, снимая пробку с графина, - водка, настоян-
ная на деревий и шалфей. Если у кого болят лопатки или поясница, то
очень помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу
лишаи делаются, то очень помогает. А вот эта - перегнанная на персиковые
косточки; вот возьмите рюмку, какой прекрасный запах. Если как-нибудь,
вставая с кровати, ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу
гугля, то стоит только одну рюмочку выпить перед обедом - и все как ру-
кой снимет, в ту же минуту все пройдет, как будто вовсе не бывало.
После этого такой перечет следовал и другим графинам, всегда почти
имевшим какие-нибудь целебные свойства. Нагрузивши гостя всею этою апте-
кою, она подводила его ко множеству стоявших тарелок.
- Вот это грибки с чебрецом! это с гвоздиками и волошскими орехами!
Солить их выучила меня туркеня, в то время, когда еще турки были у нас в
плену. Такая была добрая туркеня, и незаметно совсем, чтобы турецкую ве-
ру исповедовала. Так совсем и ходит, почти как у нас; только свинины не
ела: говорит, что у них как-то там в законе запрещено. Вот это грибки с
смородинным листом и мушкатным орехом! А вот это большие травянки: я их
еще в первый раз отваривала в уксусе; не знаю, каковы-то они; я узнала
секрет от отца Ивана. В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать
дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бы-
вает на нечуй-витере цвет, так этот цвет взять и хвостиками разостлать
вверх. А вот это пирожки! это пирожки с сыром! это с урдою! а вот это
те, которые Афанасий Иванович очень любит, с капустою и гречневою кашею.
- Да, - прибавлял Афанасий Иванович, - я их очень люблю; они мягкие и
немножко кисленькие.
Вообще Пульхерия Ивановна была чрезвычайно в духе, когда бывали у них
гости. Добрая старушка! Она вся принадлежала гостям. Я любил бывать у
них, и хотя объедался страшным образом, как и все гостившие у них, хотя
мне это было очень вредно, однако ж я всегда бывал рад к ним ехать.
Впрочем, я думаю, что не имеет ли самый воздух в Малороссии какого-то
особенного свойства, помогающего пищеварению, потому что если бы здесь
вздумал кто-нибудь таким образом накушаться, то, без сомнения, вместо
постели очутился бы лежащим на столе.
Добрые старички! Но повествование мое приближается к весьма печально-
му событию, изменившему навсегда жизнь этого мирного уголка. Событие это
покажется тем более разительным, что произошло от самого маловажного
случая. Но, по странному устройству вещей, всегда ничтожные причины ро-
дили великие события, и наоборот - великие предприятия оканчив