к оторвалась во время процессии при освя-
щении храма назад тому два года, так до сих пор десятские не могут отыс-
кать, хотя городничий при ежедневных рапортах, которые отдают ему квар-
тальные надзиратели, всегда спрашивает, нашлась ли пуговица. Эти восемь
пуговиц были насажены у него таким образом, как бабы садят бобы; одна
направо, другая налево. Левая нога была у него прострелена в последней
кампании, и потому он, прихрамывая, закидывал ею так далеко в сторону,
что разрушал этим почти весь труд правой ноги. Чем быстрее действовал
городничий своею пехотою, тем менее она подвигалась вперед. И потому,
покамест дошел городничий к навесу, Иван Иванович имел довольно времени
теряться в догадках, отчего городничий так скоро размахивал руками. Тем
более это его занимало, что дело казалось необыкновенной важности, ибо
при нем была даже новая шпага.
- Здравствуйте, Петр Федорович! - вскричал Иван Иванович, который,
как уже сказано, был очень любопытен и никак не мог удержать своего не-
терпения при виде, как городничий брал приступом крыльцо, но все еще не
поднимал глаз своих вверх и ссорился с своею пехотою, которая никаким
образом не могла с одного размаху взойти на ступеньку.
- Доброго дня желаю любезному другу и благодетелю Ивану Ивановичу! -
отвечал городничий.
- Милости прошу садиться. Вы, как я вижу, устали, потому что ваша ра-
неная нога мешает...
- Моя нога! - вскрикнул городничий, бросив на Ивана Ивановича один из
тех взглядов, какие бросает великан на пигмея, ученый педант на танце-
вального учителя. При этом он вытянул свою ногу и топнул ею об пол. Эта
храбрость, однако ж, ему дорого стоила, потому что весь корпус его по-
качнулся и нос клюнул перила; но мудрый блюститель порядка, чтоб не по-
дать никакого вида, тотчас оправился и полез в карман, как будто бы с
тем, чтобы достать табакерку. - Я вам доложу о себе, любезнейший друг и
благодетель Иван Иванович, что я делывал на веку своем не такие походы.
Да, серьезно, делывал. Например, во время кампании тысяча восемьсот
седьмого года... Ах, я вам расскажу, каким манером я перелез через забор
к одной хорошенькой немке. - При этом городничий зажмурил один глаз и
сделал бесовски плутовскую улыбку.
- Где ж вы бывали сегодня? - спросил Иван Иванович, желая прервать
городничего и скорее навести его на причину посещения; ему бы очень хо-
телось спросить, что такое намерен объявить городничий; но тонкое позна-
ние света представляло ему всю неприличность такого вопроса, и Иван Ива-
нович должен был скрепиться и ожидать разгадки, между тем как сердце его
колотилось с необыкновенною силою.
- А позвольте, я вам расскажу, где был я, - отвечал городничий. -
Во-первых, доложу вам, что сегодня отличное время...
При последних словах Иван Иванович почти что не умер.
- Но позвольте, - продолжал городничий. - Я пришел сегодня к вам по
одному весьма важному делу. - Тут лицо городничего и осанка приняли то
же самое озабоченное положение, с которым брал он приступом крыльцо.
Иван Иванович ожил и трепетал, как в лихорадке, не замедливши, по
обыкновению своему, сделать вопрос:
- Какое же оно важное? разве оно важное?
- Вот извольте видеть: прежде всего осмелюсь доложить вам, любезный
друг и благодетель Иван Иванович, что вы... с моей стороны, я, извольте
видеть, я ничего; но виды правительства, виды правительства этого требу-
ют: вы нарушили порядок благоч
щении храма назад тому два года, так до сих пор десятские не могут отыс-
кать, хотя городничий при ежедневных рапортах, которые отдают ему квар-
тальные надзиратели, всегда спрашивает, нашлась ли пуговица. Эти восемь
пуговиц были насажены у него таким образом, как бабы садят бобы; одна
направо, другая налево. Левая нога была у него прострелена в последней
кампании, и потому он, прихрамывая, закидывал ею так далеко в сторону,
что разрушал этим почти весь труд правой ноги. Чем быстрее действовал
городничий своею пехотою, тем менее она подвигалась вперед. И потому,
покамест дошел городничий к навесу, Иван Иванович имел довольно времени
теряться в догадках, отчего городничий так скоро размахивал руками. Тем
более это его занимало, что дело казалось необыкновенной важности, ибо
при нем была даже новая шпага.
- Здравствуйте, Петр Федорович! - вскричал Иван Иванович, который,
как уже сказано, был очень любопытен и никак не мог удержать своего не-
терпения при виде, как городничий брал приступом крыльцо, но все еще не
поднимал глаз своих вверх и ссорился с своею пехотою, которая никаким
образом не могла с одного размаху взойти на ступеньку.
- Доброго дня желаю любезному другу и благодетелю Ивану Ивановичу! -
отвечал городничий.
- Милости прошу садиться. Вы, как я вижу, устали, потому что ваша ра-
неная нога мешает...
- Моя нога! - вскрикнул городничий, бросив на Ивана Ивановича один из
тех взглядов, какие бросает великан на пигмея, ученый педант на танце-
вального учителя. При этом он вытянул свою ногу и топнул ею об пол. Эта
храбрость, однако ж, ему дорого стоила, потому что весь корпус его по-
качнулся и нос клюнул перила; но мудрый блюститель порядка, чтоб не по-
дать никакого вида, тотчас оправился и полез в карман, как будто бы с
тем, чтобы достать табакерку. - Я вам доложу о себе, любезнейший друг и
благодетель Иван Иванович, что я делывал на веку своем не такие походы.
Да, серьезно, делывал. Например, во время кампании тысяча восемьсот
седьмого года... Ах, я вам расскажу, каким манером я перелез через забор
к одной хорошенькой немке. - При этом городничий зажмурил один глаз и
сделал бесовски плутовскую улыбку.
- Где ж вы бывали сегодня? - спросил Иван Иванович, желая прервать
городничего и скорее навести его на причину посещения; ему бы очень хо-
телось спросить, что такое намерен объявить городничий; но тонкое позна-
ние света представляло ему всю неприличность такого вопроса, и Иван Ива-
нович должен был скрепиться и ожидать разгадки, между тем как сердце его
колотилось с необыкновенною силою.
- А позвольте, я вам расскажу, где был я, - отвечал городничий. -
Во-первых, доложу вам, что сегодня отличное время...
При последних словах Иван Иванович почти что не умер.
- Но позвольте, - продолжал городничий. - Я пришел сегодня к вам по
одному весьма важному делу. - Тут лицо городничего и осанка приняли то
же самое озабоченное положение, с которым брал он приступом крыльцо.
Иван Иванович ожил и трепетал, как в лихорадке, не замедливши, по
обыкновению своему, сделать вопрос:
- Какое же оно важное? разве оно важное?
- Вот извольте видеть: прежде всего осмелюсь доложить вам, любезный
друг и благодетель Иван Иванович, что вы... с моей стороны, я, извольте
видеть, я ничего; но виды правительства, виды правительства этого требу-
ют: вы нарушили порядок благоч