ытиснут он был в переднюю. Тогда отодвинули задвижки и
отворили вторую половинку дверей. Причем канцелярский и его помощник,
инвалид, от дружных усилий дыханием уст своих распространили такой
сильный запах, что комната присутствия превратилась было на время в пи-
тейный дом.
- Не зашибли ли вас, Иван Никифорович? Я скажу матушке, она пришлет
вам настойки, которою потрите только поясницу и спину, и все пройдет.
Но Иван Никифорович повалился на стул и, кроме продолжительных охов,
ничего не мог сказать. Наконец слабым, едва слышным от усталости голосом
произнес он:
- Не угодно ли? - и, вынувши из кармена рожок, прибавил: - Возьмите,
одолжайтесь!
- Весьма рад, что вас вижу, - отвечал судья. - Но все не могу предс-
тавить себе, что заставило вас предпринять труд и одолжить нас такою
приятною нечаянностию.
- С просьбою... - мог только произнесть Иван Никифорович.
- С просьбою? с какою?
- С позвом... - тут одышка произвела долгую паузу, - ох!.. с позвом
на мошенника... Ивана Иванова Перерепенка.
- Господи! и вы туда! Такие редкие друзья! Позов на такого доброде-
тельного человека!..
- Он сам сатана! - произнес отрывисто Иван Никифорович.
Судья перекрестился.
- Возьмите просьбу, прочитайте.
- Нечего делать, прочитайте, Тарас Никонович, - сказал судья, обраща-
ясь к секретарю с видом неудовольствия, причем нос его невольно понюхал
верхнюю губу, что обыкновенно он делал прежде только от большого удо-
вольствия. Такое самоуправство носа причинило судье еще более досады. Он
вынул платок и смел с верхней губы весь табак, чтобы наказать дерзость
его.
Секретарь, сделавши обыкновенный свой приступ, который он всегда
употреблял перед начатием чтения, то есть без помощи носового платка,
начал обыкновенным своим голосом таким образом:
- "Просит дворянин Миргородского повета Иван, Никифоров сын, Довгоч-
хун, а о чем, тому следуют пункты:
1) По ненавистной злобе своей и явному недоброжелательству, называю-
щий себя дворянином, Иван Иванов сын, Перерепенко всякие пакости, убытки
и иные ехидненские и в ужас приводящие поступки мне чинит и вчерашнего
дня пополудни, как разбойник и тать, с топорами, пилами, долотами и ины-
ми слесарными орудиями, забрался ночью в мой двор и в находящийся в оном
мой же собственный хлев, собственноручно и поносным образом его изрубил.
На что, с моей стороны,я не подавал никакой причины к столь противоза-
конному и разбойническому поступку.
2) Оный же дворянин Перерепенко имеет посягательство на самую жизнь
мою и до 7-го числа прошлого месяца, содержа втайне сие намерение, при-
шел ко мне и начал дружеским и хитрым образом выпрашивать у меня ружье,
находившееся в моей комнате, и предлагал мне за него, с свойственною ему
скупостью, многие негодные вещи, как-то: свинью бурую и две мерки овса.
Но, предугадывая тогда же преступное его намерение, я всячески старался
от оного уклонить его; но оный мошенник и подлец, Иван, Иванов сын, Пе-
ререпенко, выбранил меня мужицким образом и питает ко мне с того времени
вражду непримиримую. Притом же оный, часто поминаемый, неистовый дворя-
нин и разбойник, Иван, Иванов сын, Перерепенко, и происхождения весьма
поносного: его сестра была известная всему свету потаскуха и ушла за
егерскою ротою, стоявшею назад тому пять лет в Миргороде; а мужа своего
записала в крестьяне. Отец и мать его тоже были пребеззаконные люди, и
оба были невообра
отворили вторую половинку дверей. Причем канцелярский и его помощник,
инвалид, от дружных усилий дыханием уст своих распространили такой
сильный запах, что комната присутствия превратилась было на время в пи-
тейный дом.
- Не зашибли ли вас, Иван Никифорович? Я скажу матушке, она пришлет
вам настойки, которою потрите только поясницу и спину, и все пройдет.
Но Иван Никифорович повалился на стул и, кроме продолжительных охов,
ничего не мог сказать. Наконец слабым, едва слышным от усталости голосом
произнес он:
- Не угодно ли? - и, вынувши из кармена рожок, прибавил: - Возьмите,
одолжайтесь!
- Весьма рад, что вас вижу, - отвечал судья. - Но все не могу предс-
тавить себе, что заставило вас предпринять труд и одолжить нас такою
приятною нечаянностию.
- С просьбою... - мог только произнесть Иван Никифорович.
- С просьбою? с какою?
- С позвом... - тут одышка произвела долгую паузу, - ох!.. с позвом
на мошенника... Ивана Иванова Перерепенка.
- Господи! и вы туда! Такие редкие друзья! Позов на такого доброде-
тельного человека!..
- Он сам сатана! - произнес отрывисто Иван Никифорович.
Судья перекрестился.
- Возьмите просьбу, прочитайте.
- Нечего делать, прочитайте, Тарас Никонович, - сказал судья, обраща-
ясь к секретарю с видом неудовольствия, причем нос его невольно понюхал
верхнюю губу, что обыкновенно он делал прежде только от большого удо-
вольствия. Такое самоуправство носа причинило судье еще более досады. Он
вынул платок и смел с верхней губы весь табак, чтобы наказать дерзость
его.
Секретарь, сделавши обыкновенный свой приступ, который он всегда
употреблял перед начатием чтения, то есть без помощи носового платка,
начал обыкновенным своим голосом таким образом:
- "Просит дворянин Миргородского повета Иван, Никифоров сын, Довгоч-
хун, а о чем, тому следуют пункты:
1) По ненавистной злобе своей и явному недоброжелательству, называю-
щий себя дворянином, Иван Иванов сын, Перерепенко всякие пакости, убытки
и иные ехидненские и в ужас приводящие поступки мне чинит и вчерашнего
дня пополудни, как разбойник и тать, с топорами, пилами, долотами и ины-
ми слесарными орудиями, забрался ночью в мой двор и в находящийся в оном
мой же собственный хлев, собственноручно и поносным образом его изрубил.
На что, с моей стороны,я не подавал никакой причины к столь противоза-
конному и разбойническому поступку.
2) Оный же дворянин Перерепенко имеет посягательство на самую жизнь
мою и до 7-го числа прошлого месяца, содержа втайне сие намерение, при-
шел ко мне и начал дружеским и хитрым образом выпрашивать у меня ружье,
находившееся в моей комнате, и предлагал мне за него, с свойственною ему
скупостью, многие негодные вещи, как-то: свинью бурую и две мерки овса.
Но, предугадывая тогда же преступное его намерение, я всячески старался
от оного уклонить его; но оный мошенник и подлец, Иван, Иванов сын, Пе-
ререпенко, выбранил меня мужицким образом и питает ко мне с того времени
вражду непримиримую. Притом же оный, часто поминаемый, неистовый дворя-
нин и разбойник, Иван, Иванов сын, Перерепенко, и происхождения весьма
поносного: его сестра была известная всему свету потаскуха и ушла за
егерскою ротою, стоявшею назад тому пять лет в Миргороде; а мужа своего
записала в крестьяне. Отец и мать его тоже были пребеззаконные люди, и
оба были невообра