м видишь? - закричал колдун.
Воздушная Катерина задрожала. Но уже пан Данило был давно на земле и
пробирался с своим верным Стецьком в свои горы. "Страшно, страшно!" -
говорил он про себя, почувствовав какую-то робость в козацком сердце, и
скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме од-
ного, сидевшего на сторо'же и курившего люльку. Небо все было засеяно
звездами.
V
- Как хорошо ты сделал, что разбудил меня! - говорила Катерина, про-
тирая очи шитым рукавом своей сорочки и разглядывая с ног до головы сто-
явшего перед нею мужа. - Какой страшный сон мне виделся! Как тяжело ды-
шала грудь моя! Ух!.. Мне казалось, что я умираю...
- Какой же сон, уж не этот ли? - И стал Бурульбаш рассказывать жене
своей все им виденное.
- Ты как это узнал, мой муж? - спросила, изумившись, Катерина. - Но
нет, многое мне неизвестно из того, что ты рассказываешь. Нет, мне не
снилось, чтобы отец убил мать мою; ни мертвецов, ничего не виделось мне.
Нет, Данило, ты не так рассказываешь. Ах, как страшен отец мой!
- И не диво, что тебе многое не виделось. Ты не знаешь и десятой доли
того, что знает душа. Знаешь ли, что отец твой антихрист? Еще в прошлом
году, когда собирался я вместе с ляхами на крымцев (тогда еще я держал
руку этого неверного народа), мне говорил игумен Братского монастыря, -
он, жена, святой человек, - что антихрист имеет власть вызывать душу
каждого человека; а душа гуляет по своей воле, когда заснет он, и летает
вместе с архангелами около божией светлицы. Мне с первого раза не пока-
залось лицо твоего отца. Если бы я знал, что у тебя такой отец, я бы не
женился на тебе; я бы кинул тебя и не принял бы на душу греха, породнив-
шись с антихристовым племенем.
- Данило! - сказала Катерина, закрыв лицо руками и рыдая, - я ли ви-
новна в чем перед тобою? Я ли изменила тебе, мой любый муж? Чем же наве-
ла на себя гнев твой? Не верно разве служила тебе? сказала ли противное
слово, когда ты ворочался навеселе с молодецкой пирушки? тебе ли не ро-
дила чернобрового сына?..
- Не плачь, Катерина, я тебя теперь знаю и не брошу ни за что. Грехи
все лежат на отце твоем.
- Нет, не называй его отцом моим! Он не отец мне. Бог свидетель, я
отрекаюсь от него, отрекаюсь от отца! Он антихрист, богоотступник! Про-
падай он, тони он - не подам руки спасти его. Сохни он от тайной травы -
не подам воды напиться ему. Ты у меня отец мой!
VI
В глубоком подвале у пана Данила, за тремя замками, сидит колдун, за-
кованный в железные цепи; а подале над Днепром горит бесовский его за-
мок, и алые, как кровь, волны хлебещут и толпятся вокруг старинных стен.
Не за колдовство и не за богопротивные дела сидит в глубоком подвале
колдун: им судия бог; сидит он за тайное предательство, за сговоры с
врагами православной Русской земли - продать католикам украинский народ
и выжечь христианские церкви. Угрюм колдун; дума черная, как ночь, у не-
го в голове. Всего только один день остается жить ему, а завтра пора
распрощаться с миром. Завтра ждет его казнь. Не совсем легкая казнь его
ждет; это еще милость, когда сварят его живого в котле или сдерут с него
грешную кожу. Угрюм колдун, поникнул головою. Может быть, он уже и кает-
ся перед смертным часом, только не такие грехи его, чтобы бог простил
ему. Вверху перед ним узкое окно, переплетенное железными палками. Гремя
цепями, подвелся он к окну поглядеть, не пройдет ли ег
Воздушная Катерина задрожала. Но уже пан Данило был давно на земле и
пробирался с своим верным Стецьком в свои горы. "Страшно, страшно!" -
говорил он про себя, почувствовав какую-то робость в козацком сердце, и
скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме од-
ного, сидевшего на сторо'же и курившего люльку. Небо все было засеяно
звездами.
V
- Как хорошо ты сделал, что разбудил меня! - говорила Катерина, про-
тирая очи шитым рукавом своей сорочки и разглядывая с ног до головы сто-
явшего перед нею мужа. - Какой страшный сон мне виделся! Как тяжело ды-
шала грудь моя! Ух!.. Мне казалось, что я умираю...
- Какой же сон, уж не этот ли? - И стал Бурульбаш рассказывать жене
своей все им виденное.
- Ты как это узнал, мой муж? - спросила, изумившись, Катерина. - Но
нет, многое мне неизвестно из того, что ты рассказываешь. Нет, мне не
снилось, чтобы отец убил мать мою; ни мертвецов, ничего не виделось мне.
Нет, Данило, ты не так рассказываешь. Ах, как страшен отец мой!
- И не диво, что тебе многое не виделось. Ты не знаешь и десятой доли
того, что знает душа. Знаешь ли, что отец твой антихрист? Еще в прошлом
году, когда собирался я вместе с ляхами на крымцев (тогда еще я держал
руку этого неверного народа), мне говорил игумен Братского монастыря, -
он, жена, святой человек, - что антихрист имеет власть вызывать душу
каждого человека; а душа гуляет по своей воле, когда заснет он, и летает
вместе с архангелами около божией светлицы. Мне с первого раза не пока-
залось лицо твоего отца. Если бы я знал, что у тебя такой отец, я бы не
женился на тебе; я бы кинул тебя и не принял бы на душу греха, породнив-
шись с антихристовым племенем.
- Данило! - сказала Катерина, закрыв лицо руками и рыдая, - я ли ви-
новна в чем перед тобою? Я ли изменила тебе, мой любый муж? Чем же наве-
ла на себя гнев твой? Не верно разве служила тебе? сказала ли противное
слово, когда ты ворочался навеселе с молодецкой пирушки? тебе ли не ро-
дила чернобрового сына?..
- Не плачь, Катерина, я тебя теперь знаю и не брошу ни за что. Грехи
все лежат на отце твоем.
- Нет, не называй его отцом моим! Он не отец мне. Бог свидетель, я
отрекаюсь от него, отрекаюсь от отца! Он антихрист, богоотступник! Про-
падай он, тони он - не подам руки спасти его. Сохни он от тайной травы -
не подам воды напиться ему. Ты у меня отец мой!
VI
В глубоком подвале у пана Данила, за тремя замками, сидит колдун, за-
кованный в железные цепи; а подале над Днепром горит бесовский его за-
мок, и алые, как кровь, волны хлебещут и толпятся вокруг старинных стен.
Не за колдовство и не за богопротивные дела сидит в глубоком подвале
колдун: им судия бог; сидит он за тайное предательство, за сговоры с
врагами православной Русской земли - продать католикам украинский народ
и выжечь христианские церкви. Угрюм колдун; дума черная, как ночь, у не-
го в голове. Всего только один день остается жить ему, а завтра пора
распрощаться с миром. Завтра ждет его казнь. Не совсем легкая казнь его
ждет; это еще милость, когда сварят его живого в котле или сдерут с него
грешную кожу. Угрюм колдун, поникнул головою. Может быть, он уже и кает-
ся перед смертным часом, только не такие грехи его, чтобы бог простил
ему. Вверху перед ним узкое окно, переплетенное железными палками. Гремя
цепями, подвелся он к окну поглядеть, не пройдет ли ег