убок, найди мне мою мачеху! Я ничего не пожалею для
тебя. Я награжу тебя. Я тебя богато и роскошно награжу! У меня есть за-
рукавья, шитые шелком, кораллы, ожерелья. Я подарю тебе пояс, унизанный
жемчугом. У меня золото есть... Парубок, найди мне мою мачеху! Она
страшная ведьма: мне не было от нее покою на белом свете. Она мучила ме-
ня, заставляла работать, как простую мужичку. Посмотри на лицо: она вы-
вела румянец своими нечистыми чарами с щек моих. Погляди на белую шею
мою: они не смываются! они не смываются! они ни за что не смоются, эти
синие пятна от железных когтей ее. Погляди на белые ноги мои: они много
ходили; не по коврам только, по песку горячему, по земле сырой, по колю-
чему терновнику они ходили; а на очи мои, посмотри на очи: они не глядят
от слез... Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..
Голос ее, который вдруг было возвысился, остановился. Ручьи слез по-
катились по бледному лицу. Какое-то тяжелое, полное жалости и грусти
чувство сперлось в груди парубка.
- Я готов на все для тебя, моя панночка! - сказал он в сердечном вол-
нении, - но как мне, где ее найти?
- Посмотри, посмотри! - быстро говорила она, - она здесь! она на бе-
регу играет в хороводе между моими девушками и греется на месяце. Но она
лукава и хитра. Она приняла на себя вид утопленницы; но я знаю, но я
слышу, что она здесь. Мне тяжело, мне душно от ней. Я не могу чрез нее
плавать легко и вольно, как рыба. Я тону и падаю на дно, как ключ. Отыщи
ее, парубок!
Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие,
как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках;
золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были блед-
ны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось
насквозь при серебряном месяце. Хоровод, играя, придвинулся к нему бли-
же. Послышались голоса.
- Давайте в во'рона, давайте играть в ворона! - зашумели все, будто
приречный тростник, тронутый в тихий час сумерек воздушными устами вет-
ра.
- Кому же быть вороном?
Кинули жребий - и одна девушка вышла из толпы. Левко принялся разгля-
дывать ее. Лицо, платье - все на ней такое же, как и на других. Заметно
только было, что она неохотно играла эту роль. Толпа вытянулась верени-
цею и быстро перебегала от нападений хищного врага.
- Нет, я не хочу быть вороном! - сказала девушка, изнемогая от уста-
лости. - Мне жалко отнимать цыпленков у бедной матери!
"Ты не ведьма!" - подумал Левко.
- Кто же будет вороном?
Девушки снова собрались кинуть жребий.
- Я буду вороном! - вызвалась одна из средины.
Левко стал пристально вглядываться в лицо ей. Скоро и смело гналась
она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы изловить свою жертву.
Тут Левко стал замечать, что тело ее не так светилось, как у прочих:
внутри его виделось что-то черное. Вдруг раздался крик: ворон бросился
на одну из вереницы, схватил ее, и Левку почудилось, будто у ней выпус-
тились когти и на лице ее сверкнула злобная радость.
- Ведьма! - сказал он, вдруг указав на нее пальцем и оборотившись к
дому.
Панночка засмеялась, и девушки с криком увели за собою представлявшую
ворона.
- Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе не золото нужно: ты лю-
бишь Ганну; но суровый отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь не
помешает; возьми, отдай ему эту записку...
Белая ручка протянулась, лицо ее как-то чудно засве
тебя. Я награжу тебя. Я тебя богато и роскошно награжу! У меня есть за-
рукавья, шитые шелком, кораллы, ожерелья. Я подарю тебе пояс, унизанный
жемчугом. У меня золото есть... Парубок, найди мне мою мачеху! Она
страшная ведьма: мне не было от нее покою на белом свете. Она мучила ме-
ня, заставляла работать, как простую мужичку. Посмотри на лицо: она вы-
вела румянец своими нечистыми чарами с щек моих. Погляди на белую шею
мою: они не смываются! они не смываются! они ни за что не смоются, эти
синие пятна от железных когтей ее. Погляди на белые ноги мои: они много
ходили; не по коврам только, по песку горячему, по земле сырой, по колю-
чему терновнику они ходили; а на очи мои, посмотри на очи: они не глядят
от слез... Найди ее, парубок, найди мне мою мачеху!..
Голос ее, который вдруг было возвысился, остановился. Ручьи слез по-
катились по бледному лицу. Какое-то тяжелое, полное жалости и грусти
чувство сперлось в груди парубка.
- Я готов на все для тебя, моя панночка! - сказал он в сердечном вол-
нении, - но как мне, где ее найти?
- Посмотри, посмотри! - быстро говорила она, - она здесь! она на бе-
регу играет в хороводе между моими девушками и греется на месяце. Но она
лукава и хитра. Она приняла на себя вид утопленницы; но я знаю, но я
слышу, что она здесь. Мне тяжело, мне душно от ней. Я не могу чрез нее
плавать легко и вольно, как рыба. Я тону и падаю на дно, как ключ. Отыщи
ее, парубок!
Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие,
как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках;
золотые ожерелья, монисты, дукаты блистали на их шеях; но они были блед-
ны; тело их было как будто сваяно из прозрачных облак и будто светилось
насквозь при серебряном месяце. Хоровод, играя, придвинулся к нему бли-
же. Послышались голоса.
- Давайте в во'рона, давайте играть в ворона! - зашумели все, будто
приречный тростник, тронутый в тихий час сумерек воздушными устами вет-
ра.
- Кому же быть вороном?
Кинули жребий - и одна девушка вышла из толпы. Левко принялся разгля-
дывать ее. Лицо, платье - все на ней такое же, как и на других. Заметно
только было, что она неохотно играла эту роль. Толпа вытянулась верени-
цею и быстро перебегала от нападений хищного врага.
- Нет, я не хочу быть вороном! - сказала девушка, изнемогая от уста-
лости. - Мне жалко отнимать цыпленков у бедной матери!
"Ты не ведьма!" - подумал Левко.
- Кто же будет вороном?
Девушки снова собрались кинуть жребий.
- Я буду вороном! - вызвалась одна из средины.
Левко стал пристально вглядываться в лицо ей. Скоро и смело гналась
она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы изловить свою жертву.
Тут Левко стал замечать, что тело ее не так светилось, как у прочих:
внутри его виделось что-то черное. Вдруг раздался крик: ворон бросился
на одну из вереницы, схватил ее, и Левку почудилось, будто у ней выпус-
тились когти и на лице ее сверкнула злобная радость.
- Ведьма! - сказал он, вдруг указав на нее пальцем и оборотившись к
дому.
Панночка засмеялась, и девушки с криком увели за собою представлявшую
ворона.
- Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе не золото нужно: ты лю-
бишь Ганну; но суровый отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь не
помешает; возьми, отдай ему эту записку...
Белая ручка протянулась, лицо ее как-то чудно засве