кие приросли к земле и не в состоянии были сомкнуть дружно разину-
тых ртов своих: перед ними стояла свояченица.
Изумленная не менее их, она, однако ж, немного очнулась и сделала
движение, чтобы подойти к ним.
- Стой! - закричал диким голосом голова и захлопнул за нею дверь. -
Господа! это сатана! - продолжал он. - Огня! живее огня! Не пожалею ка-
зенной хаты! Зажигай ее, зажигай, чтобы и костей чертовых не осталось на
земле.
Свояченица в ужасе кричала, слыша за дверью грозное определение.
- Что вы, братцы! - говорил винокур. - Слава богу, волосы у вас чуть
не в снегу, а до сих пор ума не нажили: от простого огня ведьма не заго-
рится! Только огонь из люльки может зажечь оборотня. Постойте, я сейчас
все улажу!
Сказавши это, высыпал он горячую золу из трубки в пук соломы и начал
раздувать ее. Отчаяние придало в это время духу бедной свояченице, гром-
ко стала она умолять и разуверять их.
- Постойте, братцы! Зачем напрасно греха набираться; может быть, это
и не сатана, - сказал писарь. - Если оно, то есть то самое, которое си-
дит там, согласится положить на себя крестное знамение, то это верный
знак, что не черт.
Предложение одобрено.
- Чур меня, сатана! - продолжал писарь, приложась губами к скважине в
дверях. - Если не пошевелишься с места, мы отворим дверь.
Дверь отворили.
- Перекрестись! - сказал голова, оглядываясь назад, как будто выбирая
безопасное место в случае ретирады.
Свояченица перекрестилась.
- Кой черт! Точно, это свояченица!
- Какая нечистая сила затащила тебя, кума, в эту конуру?
И свояченица, всхлипывая, рассказала, как схватили ее хлопцы в охапку
на улице и, несмотря на сопротивление, опустили в широкое окно хаты и
заколотили ставнем. Писарь взглянул: петли у широкого ставня оторваны, и
он приколочен только сверху деревянным брусом.
- Добро ты, одноглазый сатана! - вскричала она, приступив к голове,
который попятился назад и все еще продолжал ее мерять своим глазом. - Я
знаю твой умысел: ты хотел, ты рад был случаю спечь меня, чтобы свобод-
нее было волочиться за дивчатами, чтобы некому было видеть, как дурачит-
ся седой дед. Ты думаешь, я не знаю, о чем говорил ты сего вечера с Ган-
ною? О! я знаю все. Меня трудно провесть и не твоей бестолковой башке. Я
долго терплю, но после не прогневайся...
Сказавши это, она показала кулак и быстро ушла, оставив в остолбене-
нии голову. "Нет, тут не на шутку сатана вмешался", - думал он, сильно
почесывая свою макушку.
- Поймали! - вскрикнули вошедшие в это время десятские.
- Кого поймали? - спросил голова.
- Дьявола в вывороченном тулупе.
- Подавайте его! - закричал голова, схватив за руки приведенного
пленника. - Вы с ума сошли: да это пьяный Каленик!
- Что за пропасть! в руках наших был, пан голова! - отвечали десятс-
кие. - В переулке окружили проклятые хлопцы, стали танцевать, дергать,
высовывать языки, вырывать из рук... черт с вами!.. И как мы попали на
эту ворону вместо его, бог один знает!
- Властью моей и всех мирян дается повеление, - сказал голова, - из-
ловить сей же миг сего разбойника: а оным образом и всех, кого найдете
на улице, и привесть на расправу но мне!.
- Помилуй, пан голова! - закричали некоторые, кланяясь в ноги. - Уви-
дел бы ты, какие хари: убей бог нас, и родились и крестились - не видали
таких мерзких рож. Долго ли до греха, пан голова, перепугают доброго че-
ловека так, что после ни одна б
тых ртов своих: перед ними стояла свояченица.
Изумленная не менее их, она, однако ж, немного очнулась и сделала
движение, чтобы подойти к ним.
- Стой! - закричал диким голосом голова и захлопнул за нею дверь. -
Господа! это сатана! - продолжал он. - Огня! живее огня! Не пожалею ка-
зенной хаты! Зажигай ее, зажигай, чтобы и костей чертовых не осталось на
земле.
Свояченица в ужасе кричала, слыша за дверью грозное определение.
- Что вы, братцы! - говорил винокур. - Слава богу, волосы у вас чуть
не в снегу, а до сих пор ума не нажили: от простого огня ведьма не заго-
рится! Только огонь из люльки может зажечь оборотня. Постойте, я сейчас
все улажу!
Сказавши это, высыпал он горячую золу из трубки в пук соломы и начал
раздувать ее. Отчаяние придало в это время духу бедной свояченице, гром-
ко стала она умолять и разуверять их.
- Постойте, братцы! Зачем напрасно греха набираться; может быть, это
и не сатана, - сказал писарь. - Если оно, то есть то самое, которое си-
дит там, согласится положить на себя крестное знамение, то это верный
знак, что не черт.
Предложение одобрено.
- Чур меня, сатана! - продолжал писарь, приложась губами к скважине в
дверях. - Если не пошевелишься с места, мы отворим дверь.
Дверь отворили.
- Перекрестись! - сказал голова, оглядываясь назад, как будто выбирая
безопасное место в случае ретирады.
Свояченица перекрестилась.
- Кой черт! Точно, это свояченица!
- Какая нечистая сила затащила тебя, кума, в эту конуру?
И свояченица, всхлипывая, рассказала, как схватили ее хлопцы в охапку
на улице и, несмотря на сопротивление, опустили в широкое окно хаты и
заколотили ставнем. Писарь взглянул: петли у широкого ставня оторваны, и
он приколочен только сверху деревянным брусом.
- Добро ты, одноглазый сатана! - вскричала она, приступив к голове,
который попятился назад и все еще продолжал ее мерять своим глазом. - Я
знаю твой умысел: ты хотел, ты рад был случаю спечь меня, чтобы свобод-
нее было волочиться за дивчатами, чтобы некому было видеть, как дурачит-
ся седой дед. Ты думаешь, я не знаю, о чем говорил ты сего вечера с Ган-
ною? О! я знаю все. Меня трудно провесть и не твоей бестолковой башке. Я
долго терплю, но после не прогневайся...
Сказавши это, она показала кулак и быстро ушла, оставив в остолбене-
нии голову. "Нет, тут не на шутку сатана вмешался", - думал он, сильно
почесывая свою макушку.
- Поймали! - вскрикнули вошедшие в это время десятские.
- Кого поймали? - спросил голова.
- Дьявола в вывороченном тулупе.
- Подавайте его! - закричал голова, схватив за руки приведенного
пленника. - Вы с ума сошли: да это пьяный Каленик!
- Что за пропасть! в руках наших был, пан голова! - отвечали десятс-
кие. - В переулке окружили проклятые хлопцы, стали танцевать, дергать,
высовывать языки, вырывать из рук... черт с вами!.. И как мы попали на
эту ворону вместо его, бог один знает!
- Властью моей и всех мирян дается повеление, - сказал голова, - из-
ловить сей же миг сего разбойника: а оным образом и всех, кого найдете
на улице, и привесть на расправу но мне!.
- Помилуй, пан голова! - закричали некоторые, кланяясь в ноги. - Уви-
дел бы ты, какие хари: убей бог нас, и родились и крестились - не видали
таких мерзких рож. Долго ли до греха, пан голова, перепугают доброго че-
ловека так, что после ни одна б