хорошенькую поселянку. Не прежде,
однако ж, он наведет его на смазливое личико, пока не обсмотрится хоро-
шенько, не глядит ли откуда свояченица. Но мы почти все уже рассказали,
что нужно, о голове; а пьяный Каленик не добрался еще и до половины до-
роги и долго еще угощал голову всеми отборными словами, какие могли
только вспасть на лениво и несвязно поворачивавшийся язык его.
III
НЕОЖИДАННЫЙ СОПЕРНИК. ЗАГОВОР
- Нет, хлопцы, нет, не хочу! Что за разгулье такое! Как вам не надо-
ест повесничать? И без того уже прослыли мы бог знает какими буянами.
Ложитесь лучше спать! - Так говорил Левко разгульным товарищам своим,
подговаривавшим его на новые проказы. - Прощайте, братцы! покойная вам
ночь! - и быстрыми шагами шел от них по улице.
"Спит ли моя ясноокая Ганна?" - думал он, подходя к знакомой нам хате
с вишневыми деревьями. Среди тишины послышался тихий говор. Левко оста-
новился. Между деревьями забелела рубашка... "Что это значит?" - подумал
он и, подкравшись поближе, спрятался за дерево. При свете месяца блиста-
ло лицо стоявшей перед ним девушки... Это Ганна! Но кто же этот высокий
человек, стоявший к нему спиною? Напрасно обсматривал он: тень покрывала
его с ног до головы. Спереди только он был освещен немного; но малейший
шаг вперед Левка уже подвергал его неприятности быть открытым. Тихо
прислонившись к дереву, решился он остаться на месте. Девушка ясно выго-
ворила его имя.
- Левко? Левко еще молокосос! - говорил хрипло и вполголоса высокий
человек. - Если я встречу его когда-нибудь у тебя, я его выдеру за
чуб...
- Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется выдрать меня за
чуб! - тихо проговорил Левко и протянул шею, стараясь не проронить ни
одного слова. Но незнакомец продолжал так тихо, что нельзя было ничего
расслушать.
- Как тебе не стыдно! - сказала Ганна по окончании его речи. - Ты
лжешь; ты обманываешь меня; ты меня не любишь; я никогда не поверю, что-
бы ты меня любил!
- Знаю, - продолжал высокий человек, - Левко много наговорил тебе
пустяков и вскружил твою голову (тут показалось парубку, что голос нез-
накомца не совсем незнаком и как будто он когда-то его слышал). Но я дам
себя знать Левку! - продолжал все так же незнакомец. - Он думает, что я
не вижу всех его шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня кула-
ки.
При сем слове Левко не мог уже более удержать своего гнева. Подошедши
на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от
которого незнакомец, несмотря на свою видимую крепость, не устоял бы,
может быть, на месте; но в это время свет пал на лицо его, и Левко ос-
толбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание
головою и легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление. В
стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за
собою дверь.
- Прощай, Ганна! - закричал в это время один из парубков, подкравшись
и обнявши голову; и с ужасом отскочил назад, встретивши жесткие усы.
- Прощай, красавица! - вскричал другой; но на сей раз полетел стремг-
лав от тяжелого толчка головы.
- Прощай, прощай, Ганна! - закричало несколько парубков, повиснув ему
на шею.
- Провалитесь, проклятые сорванцы! - кричал голова, отбиваясь и при-
топывая на них ногами. - Что я вам за Ганна! Убирайтесь вслед за отцами
на виселицу, чертовы дети! Поприставали, как мухи к меду! Дам я вам Ган-
ны!..
однако ж, он наведет его на смазливое личико, пока не обсмотрится хоро-
шенько, не глядит ли откуда свояченица. Но мы почти все уже рассказали,
что нужно, о голове; а пьяный Каленик не добрался еще и до половины до-
роги и долго еще угощал голову всеми отборными словами, какие могли
только вспасть на лениво и несвязно поворачивавшийся язык его.
III
НЕОЖИДАННЫЙ СОПЕРНИК. ЗАГОВОР
- Нет, хлопцы, нет, не хочу! Что за разгулье такое! Как вам не надо-
ест повесничать? И без того уже прослыли мы бог знает какими буянами.
Ложитесь лучше спать! - Так говорил Левко разгульным товарищам своим,
подговаривавшим его на новые проказы. - Прощайте, братцы! покойная вам
ночь! - и быстрыми шагами шел от них по улице.
"Спит ли моя ясноокая Ганна?" - думал он, подходя к знакомой нам хате
с вишневыми деревьями. Среди тишины послышался тихий говор. Левко оста-
новился. Между деревьями забелела рубашка... "Что это значит?" - подумал
он и, подкравшись поближе, спрятался за дерево. При свете месяца блиста-
ло лицо стоявшей перед ним девушки... Это Ганна! Но кто же этот высокий
человек, стоявший к нему спиною? Напрасно обсматривал он: тень покрывала
его с ног до головы. Спереди только он был освещен немного; но малейший
шаг вперед Левка уже подвергал его неприятности быть открытым. Тихо
прислонившись к дереву, решился он остаться на месте. Девушка ясно выго-
ворила его имя.
- Левко? Левко еще молокосос! - говорил хрипло и вполголоса высокий
человек. - Если я встречу его когда-нибудь у тебя, я его выдеру за
чуб...
- Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется выдрать меня за
чуб! - тихо проговорил Левко и протянул шею, стараясь не проронить ни
одного слова. Но незнакомец продолжал так тихо, что нельзя было ничего
расслушать.
- Как тебе не стыдно! - сказала Ганна по окончании его речи. - Ты
лжешь; ты обманываешь меня; ты меня не любишь; я никогда не поверю, что-
бы ты меня любил!
- Знаю, - продолжал высокий человек, - Левко много наговорил тебе
пустяков и вскружил твою голову (тут показалось парубку, что голос нез-
накомца не совсем незнаком и как будто он когда-то его слышал). Но я дам
себя знать Левку! - продолжал все так же незнакомец. - Он думает, что я
не вижу всех его шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня кула-
ки.
При сем слове Левко не мог уже более удержать своего гнева. Подошедши
на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от
которого незнакомец, несмотря на свою видимую крепость, не устоял бы,
может быть, на месте; но в это время свет пал на лицо его, и Левко ос-
толбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание
головою и легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление. В
стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату, захлопнув за
собою дверь.
- Прощай, Ганна! - закричал в это время один из парубков, подкравшись
и обнявши голову; и с ужасом отскочил назад, встретивши жесткие усы.
- Прощай, красавица! - вскричал другой; но на сей раз полетел стремг-
лав от тяжелого толчка головы.
- Прощай, прощай, Ганна! - закричало несколько парубков, повиснув ему
на шею.
- Провалитесь, проклятые сорванцы! - кричал голова, отбиваясь и при-
топывая на них ногами. - Что я вам за Ганна! Убирайтесь вслед за отцами
на виселицу, чертовы дети! Поприставали, как мухи к меду! Дам я вам Ган-
ны!..