ебе позади
ни чудилось.
Петро хотел было спросить... глядь - и нет уже его. Подошел к трем
пригоркам; где же цветы? Ничего не видать. Дикий бурьян чернел кругом и
глушил все своею густотою. Но вот блеснула на небе зарница, и перед ним
показалась целая гряда цветов, все чудных, все невиданных; тут же и
простые листья папоротника. Поусомнился Петро и в раздумье стал перед
ними, подпершись обеими руками в боки.
- Что тут за невидальщина? десять раз на день, случается, видишь это
зелье; какое ж тут диво? Не вздумала ли дьявольская рожа посмеяться?
Глядь, краснеет маленькая цветочная почка и, как будто живая, движет-
ся. В самом деле, чудно! Движется и становится все больше, больше и
краснеет, как горячий уголь. Вспыхнула звездочка, что-то тихо затрещало,
и цветок развернулся перед его очами, словно пламя, осветив и другие
около себя.
"Теперь пора!" - подумал Петро и протянул руку. Смотрит, тянутся
из-за него сотни мохнатых рук также к цветку, а позади его что-то пере-
бегает с места на место. Зажмурив глаза, дернул он за стебелек, и цветок
остался в его руках. Все утихло. На пне показался сидящим Басаврюк, весь
синий, как мертвец. Хоть бы пошевелился одним пальцем. Очи недвижно ус-
тавлены на что-то, видимое ему одному только; рот вполовину разинут, и
ни ответа. Вокруг не шелохнет. Ух, страшно!.. Но вот послышался свист,
от которого захолонуло у Петра внутри, и почудилось ему, будто трава за-
шумела, цветы начали между собою разговаривать голоском тоненьким, будто
серебряные колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью... Лицо Басав-
рюка вдруг ожило; очи сверкнули." Насилу воротилась, яга!- проворчал он
сквозь зубы. - Гляди, Петро, станет перед тобою сейчас красавица: делай
все, что ни прикажет, не то пропал навеки!" Тут разделил он суковатою
палкою куст терновника, и перед ними показалась избушка, как говорится,
на курьих ножках. Басаврюк ударил кулаком, и стена зашаталась. Большая
черная собака выбежала навстречу и с визгом, оборотившись в кошку, кину-
лась в глаза им. "Не бесись, не бесись, старая черточка!" - проговорил
Басаврюк, приправив таким словцом, что добрый человек и уши бы заткнул.
Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко,
вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают
орехи. "Славная красавица!" - подумал Петро, и мурашки пошли по спине
его. Ведьма вырвала у него цветок из рук, наклонилась и что-то долго
шептала над ним, вспрыскивая какою-то водою. Искры посыпались у ней изо
рта; пена показалась на губах. "Бросай!" - сказала она, отдавая цветок
ему. Петро подбросил, и, что за чудо? - цветок не упал прямо, но долго
казался огненным шариком посреди мрака и, словно лодка, плавал по возду-
ху; наконец потихоньку начал спускаться ниже и упал так далеко, что едва
приметна была звездочка, не больше макового зерна. "Здесь!" - глухо
прохрипела старуха; а Басаврюк, подавая ему заступ, примолвил: "Копай
здесь, Петро. Тут увидишь ты столько золота, сколько ни тебе, ни Коржу
не снилось".Петро, поплевав в руки, схватил заступ, надавил ногою и вы-
воротил землю, в другой, в третий, еще раз... что-то твердое!.. Заступ
звенит и нейдет далее. Тут глаза его ясно начали различать небольшой,
окованный железом сундук. Уже хотел он было достать его рукою, но сундук
стал уходить в землю, и все, чем далее, глубже, глубже; а позади его
слышался хохот, боле
ни чудилось.
Петро хотел было спросить... глядь - и нет уже его. Подошел к трем
пригоркам; где же цветы? Ничего не видать. Дикий бурьян чернел кругом и
глушил все своею густотою. Но вот блеснула на небе зарница, и перед ним
показалась целая гряда цветов, все чудных, все невиданных; тут же и
простые листья папоротника. Поусомнился Петро и в раздумье стал перед
ними, подпершись обеими руками в боки.
- Что тут за невидальщина? десять раз на день, случается, видишь это
зелье; какое ж тут диво? Не вздумала ли дьявольская рожа посмеяться?
Глядь, краснеет маленькая цветочная почка и, как будто живая, движет-
ся. В самом деле, чудно! Движется и становится все больше, больше и
краснеет, как горячий уголь. Вспыхнула звездочка, что-то тихо затрещало,
и цветок развернулся перед его очами, словно пламя, осветив и другие
около себя.
"Теперь пора!" - подумал Петро и протянул руку. Смотрит, тянутся
из-за него сотни мохнатых рук также к цветку, а позади его что-то пере-
бегает с места на место. Зажмурив глаза, дернул он за стебелек, и цветок
остался в его руках. Все утихло. На пне показался сидящим Басаврюк, весь
синий, как мертвец. Хоть бы пошевелился одним пальцем. Очи недвижно ус-
тавлены на что-то, видимое ему одному только; рот вполовину разинут, и
ни ответа. Вокруг не шелохнет. Ух, страшно!.. Но вот послышался свист,
от которого захолонуло у Петра внутри, и почудилось ему, будто трава за-
шумела, цветы начали между собою разговаривать голоском тоненьким, будто
серебряные колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью... Лицо Басав-
рюка вдруг ожило; очи сверкнули." Насилу воротилась, яга!- проворчал он
сквозь зубы. - Гляди, Петро, станет перед тобою сейчас красавица: делай
все, что ни прикажет, не то пропал навеки!" Тут разделил он суковатою
палкою куст терновника, и перед ними показалась избушка, как говорится,
на курьих ножках. Басаврюк ударил кулаком, и стена зашаталась. Большая
черная собака выбежала навстречу и с визгом, оборотившись в кошку, кину-
лась в глаза им. "Не бесись, не бесись, старая черточка!" - проговорил
Басаврюк, приправив таким словцом, что добрый человек и уши бы заткнул.
Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко,
вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают
орехи. "Славная красавица!" - подумал Петро, и мурашки пошли по спине
его. Ведьма вырвала у него цветок из рук, наклонилась и что-то долго
шептала над ним, вспрыскивая какою-то водою. Искры посыпались у ней изо
рта; пена показалась на губах. "Бросай!" - сказала она, отдавая цветок
ему. Петро подбросил, и, что за чудо? - цветок не упал прямо, но долго
казался огненным шариком посреди мрака и, словно лодка, плавал по возду-
ху; наконец потихоньку начал спускаться ниже и упал так далеко, что едва
приметна была звездочка, не больше макового зерна. "Здесь!" - глухо
прохрипела старуха; а Басаврюк, подавая ему заступ, примолвил: "Копай
здесь, Петро. Тут увидишь ты столько золота, сколько ни тебе, ни Коржу
не снилось".Петро, поплевав в руки, схватил заступ, надавил ногою и вы-
воротил землю, в другой, в третий, еще раз... что-то твердое!.. Заступ
звенит и нейдет далее. Тут глаза его ясно начали различать небольшой,
окованный железом сундук. Уже хотел он было достать его рукою, но сундук
стал уходить в землю, и все, чем далее, глубже, глубже; а позади его
слышался хохот, боле