делал такие мины, глядя на
которые, кажется, можно было прочитать, как нужно делать грушевый квас,
как велики те дыни, о которых он говорил, и как жирны те гуси, которые
бегают у него по двору.
Наконец с великим трудом, уже ввечеру, удалось Ивану Федоровичу расп-
рощаться; и, несмотря на свою сговорчивость и на то, что его насильно
оставляли ночевать, он устоял-таки в своем намерении ехать, и уехал.
V
Новый замысел тетушки
- Ну что? выманил у старого лиходея запись? - Таким вопросом встрети-
ла Ивана Федоровича тетушка, которая с нетерпением дожидалась его уже
несколько часов на крыльце и не вытерпела наконец, чтоб не выбежать за
ворота.
- Нет, тетушка! - сказал Иван Федорович, слезая с повозки, - у Григо-
рия Григорьевича нет никакой записи.
- И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь попаду, право,
поколочу его собственными руками. О, я ему поспущу жиру! Впрочем, нужно
наперед поговорить с нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребо-
вать... Но не об этом теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
- Очень... да, весьма, тетушка.
- Ну, какие ж были кушанья, расскажи? Старуха-то, я знаю, мастерица
присматривать за кухней.
- Сырники были во сметаною, тетушка. Соус с голубями, начищенными...
- А индейка со сливами была? - спросила тетушка, потому что сама была
большая искусница приготовлять это блюдо.
- Была и индейца!.. Весьма красивые барышни, сестрицы Григория Гри-
горьевича, особенно белокурая!
- А! - сказала тетушка и посмотрела пристально на Ивана Федоровича,
который, покраснев, потупил глаза в землю. Новая мысль быстро про-
мелькнула в ее голове. - Ну, что ж? - спросила она с любопытством и жи-
во, какие у ней брови?
Не мешает заметить, что тетушка всегда поставляла первую красоту жен-
щины в бровях.
- Брови, тетушка, совершенно-с такие, какие, вы рассказывали, в моло-
дости были у вас. И по всему лицу небольшие веснушки.
- А! - сказала тетушка, будучи довольна замечанием Ивана Федоровича,
который, однако ж, не имел и в мыслях сказать этим комплимент. - Какое ж
было на ней платье? хотя, впрочем, теперь трудно найти таких плотных ма-
терий, какая вот хоть бы, например, у меня на этом капоте. Но не об этом
дело. Ну, что ж, ты говорил о чем-нибудь с нею?
- То есть как?.. я-с, тетушка? Вы, может быть, уже думаете...
- А что ж? что тут диковинного? так богу угодно! Может быть, тебе с
нею на роду написано жить парочкою.
- Я не знаю, тетушка, как вы можете это говорить. Это доказывает, что
вы совершенно не знаете меня...
- Ну вот, уже и обиделся! - сказала тетушка. "Ще молода дытына, - по-
думала она про себя, - ничего не знает! нужно их свести вместе, пусть
познакомятся!"
Тут тетушка пошла заглянуть в кухню и оставила Ивана Федоровича. Но с
этого времени она только и думала о том, как увидеть скорее своего пле-
мянника женатым и понянчить маленьких внучков. В голове ее громоздились
одни только приготовления к свадьбе, и заметно было, что она во всех де-
лах суетилась гораздо более, нежели прежде, хотя, впрочем, эти дела бо-
лее шли хуже, нежели лучше. Часто, делая какое-нибудь пирожное, которое
вообще она никогда не доверяла кухарке, она, позабывшись и воображая,
что возле нее стоит маленький внучек, просящий пирога, рассеянно протя-
гивала к нему руку с лучшим куском, а дворовая собака, пользуясь этим,
схватывала лакомый кусок и своим громким чваканьем выво
которые, кажется, можно было прочитать, как нужно делать грушевый квас,
как велики те дыни, о которых он говорил, и как жирны те гуси, которые
бегают у него по двору.
Наконец с великим трудом, уже ввечеру, удалось Ивану Федоровичу расп-
рощаться; и, несмотря на свою сговорчивость и на то, что его насильно
оставляли ночевать, он устоял-таки в своем намерении ехать, и уехал.
V
Новый замысел тетушки
- Ну что? выманил у старого лиходея запись? - Таким вопросом встрети-
ла Ивана Федоровича тетушка, которая с нетерпением дожидалась его уже
несколько часов на крыльце и не вытерпела наконец, чтоб не выбежать за
ворота.
- Нет, тетушка! - сказал Иван Федорович, слезая с повозки, - у Григо-
рия Григорьевича нет никакой записи.
- И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь попаду, право,
поколочу его собственными руками. О, я ему поспущу жиру! Впрочем, нужно
наперед поговорить с нашим подсудком, нельзя ли судом с него стребо-
вать... Но не об этом теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
- Очень... да, весьма, тетушка.
- Ну, какие ж были кушанья, расскажи? Старуха-то, я знаю, мастерица
присматривать за кухней.
- Сырники были во сметаною, тетушка. Соус с голубями, начищенными...
- А индейка со сливами была? - спросила тетушка, потому что сама была
большая искусница приготовлять это блюдо.
- Была и индейца!.. Весьма красивые барышни, сестрицы Григория Гри-
горьевича, особенно белокурая!
- А! - сказала тетушка и посмотрела пристально на Ивана Федоровича,
который, покраснев, потупил глаза в землю. Новая мысль быстро про-
мелькнула в ее голове. - Ну, что ж? - спросила она с любопытством и жи-
во, какие у ней брови?
Не мешает заметить, что тетушка всегда поставляла первую красоту жен-
щины в бровях.
- Брови, тетушка, совершенно-с такие, какие, вы рассказывали, в моло-
дости были у вас. И по всему лицу небольшие веснушки.
- А! - сказала тетушка, будучи довольна замечанием Ивана Федоровича,
который, однако ж, не имел и в мыслях сказать этим комплимент. - Какое ж
было на ней платье? хотя, впрочем, теперь трудно найти таких плотных ма-
терий, какая вот хоть бы, например, у меня на этом капоте. Но не об этом
дело. Ну, что ж, ты говорил о чем-нибудь с нею?
- То есть как?.. я-с, тетушка? Вы, может быть, уже думаете...
- А что ж? что тут диковинного? так богу угодно! Может быть, тебе с
нею на роду написано жить парочкою.
- Я не знаю, тетушка, как вы можете это говорить. Это доказывает, что
вы совершенно не знаете меня...
- Ну вот, уже и обиделся! - сказала тетушка. "Ще молода дытына, - по-
думала она про себя, - ничего не знает! нужно их свести вместе, пусть
познакомятся!"
Тут тетушка пошла заглянуть в кухню и оставила Ивана Федоровича. Но с
этого времени она только и думала о том, как увидеть скорее своего пле-
мянника женатым и понянчить маленьких внучков. В голове ее громоздились
одни только приготовления к свадьбе, и заметно было, что она во всех де-
лах суетилась гораздо более, нежели прежде, хотя, впрочем, эти дела бо-
лее шли хуже, нежели лучше. Часто, делая какое-нибудь пирожное, которое
вообще она никогда не доверяла кухарке, она, позабывшись и воображая,
что возле нее стоит маленький внучек, просящий пирога, рассеянно протя-
гивала к нему руку с лучшим куском, а дворовая собака, пользуясь этим,
схватывала лакомый кусок и своим громким чваканьем выво