н никак не мог подумать без страха. Жить с же-
ною!.. непонятно! Он не один будет в своей комнате, но их должно быть
везде двое!.. Пот проступал у него на лице, по мере того чем более уг-
лублялся он в размышление.
Ранее обыкновенного лег он в постель, но, несмотря на все старания,
никак не мог заснуть. Наконец желанный сон, этот всеобщий успокоитель,
посетил его; но какой сон! еще несвязнее сновидений он никогда на виды-
вал. То снилось ему, что вокруг него все шумит, вертится, а он бежит,
бежит, не чувствует под собою ног... вот уже выбивается из сил... Вдруг
кто-то хватает его за ухо. "Ай! кто это?" - "Это я, твоя жена!" - с шу-
мом говорил ему какой-то голос. И он вдруг пробуждался. То представля-
лось ему, что он уже женат, что все в домике их так чудно, так странно:
в его комнате стоил вместо одинокой - двойная кровать. На стуле сидит
жена. Ему странно; он не знает, как подойти к ней, что говорить с нею, и
замечает, что у нее гусиное лицо. Нечаянно поворачивается он в сторону и
видит другую жену, тоже с гусиным лицом. Поворачивается в другую сторону
- стоит третья жена. Назад - еще одна жена. Тут его берет тоска. Он бро-
сился бежать в сад; но в саду жарко. Он снял шляпу, видит: и в шляпе си-
дит жена. Пот выступил у него на лице. Полез в карман за платком - и в
кармане жена; вынул из уха хлопчатую бумагу - и там сидит жена... То
вдруг он прыгал на одной ноге, а тетушка, глядя на него, говорила с важ-
ным видом: "Да, ты должен прыгать, потому что ты теперь уже женатый че-
ловек". Он к ней - но тетушка уже не тетушка, а колокольня. И чувствует,
что его кто-то тащит веревкою на колокольню. "Кто это тащит меня?" - жа-
лобно проговорил Иван Федорович. "Это я, жена твоя, тащу тебя, потому
что ты колокол". - "Нет, я не колокол, я Иван Федорович!" - кричал он.
"Да, ты колокол", - говорил, проходя мимо, полковник П*** пехотного пол-
ка. То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек, а какая-то шерстя-
ная материя; что он в Могилеве приходит в лавку к купцу. "Какой прикаже-
те материи? - говорит купец. - Вы возьмите жены, это самая модная мате-
рия! очень добротная! из нее все теперь шьют себе сюртуки". Купец меряет
и режет жену. Иван Федорович берет под мышку, идет к жиду, портному.
"Нет, - говорит жид, - это дурная материя! Из нее никто не шьет себе
сюртука..."
В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович. Холодный пот лился
с него градом.
Как только встал он поутру, тотчас обратился к гадательной книге, в
конце которой один добродетельный книгопродавец, по своей редкой доброте
и бескорыстию, поместил сокращенный снотолкователь. Но там совершенно не
было ничего, даже хотя немного похожего на такой бессвязный сон.
Между тем в голове тетушки созрел совершенно новый замысел, о котором
узнаете в следующей главе.
ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО
Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви
Ей-богу, уже надоело рассказывать! Да что вы думаете? Право, скучно:
рассказывай, да и рассказывай, и отвязаться нельзя! Ну, извольте, я
расскажу, только, ей-ей, в последний раз. Да, вот вы говорили насчет то-
го, что человек может совладать, как говорят, с нечистым духом. Оно ко-
нечно, то есть, если хорошенько подумать, бывают на свете всякие слу-
чаи... Однако ж не говорите этого. Захочет обморочить дьявольская сила,
то обморочит; ей-богу, обморочит! Вот извольте видеть: нас всех у отца
было четверо. Я тогда был еще дурень. Всего
ною!.. непонятно! Он не один будет в своей комнате, но их должно быть
везде двое!.. Пот проступал у него на лице, по мере того чем более уг-
лублялся он в размышление.
Ранее обыкновенного лег он в постель, но, несмотря на все старания,
никак не мог заснуть. Наконец желанный сон, этот всеобщий успокоитель,
посетил его; но какой сон! еще несвязнее сновидений он никогда на виды-
вал. То снилось ему, что вокруг него все шумит, вертится, а он бежит,
бежит, не чувствует под собою ног... вот уже выбивается из сил... Вдруг
кто-то хватает его за ухо. "Ай! кто это?" - "Это я, твоя жена!" - с шу-
мом говорил ему какой-то голос. И он вдруг пробуждался. То представля-
лось ему, что он уже женат, что все в домике их так чудно, так странно:
в его комнате стоил вместо одинокой - двойная кровать. На стуле сидит
жена. Ему странно; он не знает, как подойти к ней, что говорить с нею, и
замечает, что у нее гусиное лицо. Нечаянно поворачивается он в сторону и
видит другую жену, тоже с гусиным лицом. Поворачивается в другую сторону
- стоит третья жена. Назад - еще одна жена. Тут его берет тоска. Он бро-
сился бежать в сад; но в саду жарко. Он снял шляпу, видит: и в шляпе си-
дит жена. Пот выступил у него на лице. Полез в карман за платком - и в
кармане жена; вынул из уха хлопчатую бумагу - и там сидит жена... То
вдруг он прыгал на одной ноге, а тетушка, глядя на него, говорила с важ-
ным видом: "Да, ты должен прыгать, потому что ты теперь уже женатый че-
ловек". Он к ней - но тетушка уже не тетушка, а колокольня. И чувствует,
что его кто-то тащит веревкою на колокольню. "Кто это тащит меня?" - жа-
лобно проговорил Иван Федорович. "Это я, жена твоя, тащу тебя, потому
что ты колокол". - "Нет, я не колокол, я Иван Федорович!" - кричал он.
"Да, ты колокол", - говорил, проходя мимо, полковник П*** пехотного пол-
ка. То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек, а какая-то шерстя-
ная материя; что он в Могилеве приходит в лавку к купцу. "Какой прикаже-
те материи? - говорит купец. - Вы возьмите жены, это самая модная мате-
рия! очень добротная! из нее все теперь шьют себе сюртуки". Купец меряет
и режет жену. Иван Федорович берет под мышку, идет к жиду, портному.
"Нет, - говорит жид, - это дурная материя! Из нее никто не шьет себе
сюртука..."
В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович. Холодный пот лился
с него градом.
Как только встал он поутру, тотчас обратился к гадательной книге, в
конце которой один добродетельный книгопродавец, по своей редкой доброте
и бескорыстию, поместил сокращенный снотолкователь. Но там совершенно не
было ничего, даже хотя немного похожего на такой бессвязный сон.
Между тем в голове тетушки созрел совершенно новый замысел, о котором
узнаете в следующей главе.
ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО
Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви
Ей-богу, уже надоело рассказывать! Да что вы думаете? Право, скучно:
рассказывай, да и рассказывай, и отвязаться нельзя! Ну, извольте, я
расскажу, только, ей-ей, в последний раз. Да, вот вы говорили насчет то-
го, что человек может совладать, как говорят, с нечистым духом. Оно ко-
нечно, то есть, если хорошенько подумать, бывают на свете всякие слу-
чаи... Однако ж не говорите этого. Захочет обморочить дьявольская сила,
то обморочит; ей-богу, обморочит! Вот извольте видеть: нас всех у отца
было четверо. Я тогда был еще дурень. Всего