дила ее из задум-
чивости, за что и бывала всегда бита кочергою. Даже оставила она любимые
свои занятия и не ездила на охоту, особливо когда вместо куропатки заст-
релила ворону, чего никогда прежде с нею не бывало.
Наконец, спустя дня четыре после этого, все увидели выкаченную из са-
рая на двор бричку. Кучер Омелько, он же и огородник и сторож, еще с
раннего утра стучал молотком и приколачивал кожу, отгоняя беспрестанно
собак, лизавших колеса. Долгом почитаю предуведомить читателей, что это
была именно та самая бричка, в которой еще ездил Адам; и потому, если
кто будет выдавать другую за адамовскую, то это сущая ложь и бричка неп-
ременно поддельная. Совершенно неизвестно, каким образом спаслась она от
потопа. Должно думать, что в Ноевом ковчеге был особенный для нее сарай.
Жаль очень, что читателям нельзя описать живо ее фигуры. Довольно ска-
зать, что Василиса Кашпоровна была очень довольна ее архитектурою и
всегда изъявляла сожаление, что вывелись из моды старинные экипажи. Са-
мое устройство брички, немного набок, то есть так, что правая сторона ее
была гораздо выше левой, ей очень нравилось, потому что с одной стороны
может, как она говорила, влезать малорослый, а с другой - великорослый.
Впрочем, внутри брички могло поместиться штук пять малорослых и трое та-
ких, как тетушка.
Около полудня Омелько, управившись около брички, вывел из конюшни
тройку лошадей, немного чем моложе брички, и начал привязывать их верев-
кою к величественному экипажу. Иван Федорович и тетушка, один с левой
стороны, другая с правой, влезли в бричку, и она тронулась. Попадавшиеся
на дороге мужики, видя такой богатый экипаж (тетушка очень редко выезжа-
ла в нем), почтительно останавливались, снимали шапки и кланялись в по-
яс. Часа через два кибитка остановилась пред крыльцом, - думаю, не нужно
говорить: пред крыльцом дома Сторченка. Григория Григорьевича не было
дома. Старушка с барышнями вышла встретить гостей в столовую. Тетушка
подошла величественным шагом, с большою ловкостию отставила одну ногу
вперед и сказала громко:
- Очень рада, государыня моя, что имею честь лично доложить вам мое
почтение. А вместе с решпектом позвольте поблагодарить за хлебосольство
ваше к племяннику моему Ивану Федоровичу, который много им хвалится.
Прекрасная у вас гречиха, сударыня! я видела ее, подъезжая к селу. А
позвольте узнать, сколько коп вы получаете с десятины?
После сего последовало всеобщее лобызание. Когда же уселись в гости-
ной, то старушка хозяйка начала:
- Насчет гречихи я не могу вам сказать: это часть Григория Гри-
горьевича. Я уже давно не занимаюсь этим; да и не могу: уже стара! В
старину у нас, бывало, я помню, гречиха была по пояс, теперь бог знает
что. Хотя, впрочем, и говорят, что теперь все лучше. - Тут старушка
вздохнула;и какому-нибудь наблюдателю послышался бы в этом вздохе вздох
старинного осьмнадцатого столетия.
- Я слушала, моя государыня, что у вас собственные ваши девки отлич-
ные умеют выделывать ковры, - сказала Василиса Кашпоровна и этим задела
старушку за самую чувствительную струну. При этих словах она как будто
оживилась, и речи у ней полилися о том, как должно красить пряжу, как
приготовлять для этого нитку. С ковров быстро съехал разговор на соление
огурцов и сушение груш. Словом, не прошло часу, как обе дамы так разго-
ворились между собою, будто век были знакомы. Василиса Кашпоровна многое
у
чивости, за что и бывала всегда бита кочергою. Даже оставила она любимые
свои занятия и не ездила на охоту, особливо когда вместо куропатки заст-
релила ворону, чего никогда прежде с нею не бывало.
Наконец, спустя дня четыре после этого, все увидели выкаченную из са-
рая на двор бричку. Кучер Омелько, он же и огородник и сторож, еще с
раннего утра стучал молотком и приколачивал кожу, отгоняя беспрестанно
собак, лизавших колеса. Долгом почитаю предуведомить читателей, что это
была именно та самая бричка, в которой еще ездил Адам; и потому, если
кто будет выдавать другую за адамовскую, то это сущая ложь и бричка неп-
ременно поддельная. Совершенно неизвестно, каким образом спаслась она от
потопа. Должно думать, что в Ноевом ковчеге был особенный для нее сарай.
Жаль очень, что читателям нельзя описать живо ее фигуры. Довольно ска-
зать, что Василиса Кашпоровна была очень довольна ее архитектурою и
всегда изъявляла сожаление, что вывелись из моды старинные экипажи. Са-
мое устройство брички, немного набок, то есть так, что правая сторона ее
была гораздо выше левой, ей очень нравилось, потому что с одной стороны
может, как она говорила, влезать малорослый, а с другой - великорослый.
Впрочем, внутри брички могло поместиться штук пять малорослых и трое та-
ких, как тетушка.
Около полудня Омелько, управившись около брички, вывел из конюшни
тройку лошадей, немного чем моложе брички, и начал привязывать их верев-
кою к величественному экипажу. Иван Федорович и тетушка, один с левой
стороны, другая с правой, влезли в бричку, и она тронулась. Попадавшиеся
на дороге мужики, видя такой богатый экипаж (тетушка очень редко выезжа-
ла в нем), почтительно останавливались, снимали шапки и кланялись в по-
яс. Часа через два кибитка остановилась пред крыльцом, - думаю, не нужно
говорить: пред крыльцом дома Сторченка. Григория Григорьевича не было
дома. Старушка с барышнями вышла встретить гостей в столовую. Тетушка
подошла величественным шагом, с большою ловкостию отставила одну ногу
вперед и сказала громко:
- Очень рада, государыня моя, что имею честь лично доложить вам мое
почтение. А вместе с решпектом позвольте поблагодарить за хлебосольство
ваше к племяннику моему Ивану Федоровичу, который много им хвалится.
Прекрасная у вас гречиха, сударыня! я видела ее, подъезжая к селу. А
позвольте узнать, сколько коп вы получаете с десятины?
После сего последовало всеобщее лобызание. Когда же уселись в гости-
ной, то старушка хозяйка начала:
- Насчет гречихи я не могу вам сказать: это часть Григория Гри-
горьевича. Я уже давно не занимаюсь этим; да и не могу: уже стара! В
старину у нас, бывало, я помню, гречиха была по пояс, теперь бог знает
что. Хотя, впрочем, и говорят, что теперь все лучше. - Тут старушка
вздохнула;и какому-нибудь наблюдателю послышался бы в этом вздохе вздох
старинного осьмнадцатого столетия.
- Я слушала, моя государыня, что у вас собственные ваши девки отлич-
ные умеют выделывать ковры, - сказала Василиса Кашпоровна и этим задела
старушку за самую чувствительную струну. При этих словах она как будто
оживилась, и речи у ней полилися о том, как должно красить пряжу, как
приготовлять для этого нитку. С ковров быстро съехал разговор на соление
огурцов и сушение груш. Словом, не прошло часу, как обе дамы так разго-
ворились между собою, будто век были знакомы. Василиса Кашпоровна многое
у