о-о-хотой-с...
- Дело идет прекрасно, что же дальше?
- Князь-с обещал, что если я захочу возвратиться, то пожалует мне на
обратный путь до Петербурга, Князь кивнул головой и прибавил:
- Да, но в том случае, если я им буду доволен!
- Чем же вы недовольны им?
Теперь плотину прорвало, князь вскочил. Трагическим басом, которому еще
больше придавало веса дребезжание некоторых букв и маленькие паузы между
согласными, произнес он следующую речь:
- Мне им быть д-довольным, этим м-м-молокосо-сом, этим щ-щенком?! Меня
бесит гнусная неблагодарность этого разбойника! Я его взял к себе во двор из
самобеднейшего семейства крестьян, вшами заеденного, босого; я его сам учил,
негодяя, я из него сделал ч-чело-века, музыканта, регента; голос каналье
выработал та(297)кой, что в России в сезон возьмет рублей сто в месяц
жалованья.
- Все это так; Юрий Николаевич, но я не могу разделять вашего взгляда.
Ни он, ни его семья вас не просили делать из него Ронкони, стало, и
особенной благодарности с его стороны вы не можете требовать. Вы его
обучили, как учат соловьев, и хорошо сделали, но тем и конец. К тому же это
и к делу не идет...
- Вы правы... но я хотел сказать: каково мне выносить это? Ведь я
его... к-каналью...
- Так вы согласны ему дать на дорогу?
- Черт с ним, для вас... только для вас даю. - Ну, вот дело и слажено -
а вы знаете, сколько на дорогу надобно?
- Говорят, фунтов двадцать.
- Нет, это много, отсюда до Петербурга сто целковых за глаза довольно.
Вы даете?
- Даю.
Я расчел на бумажке и передал Голицыну; тот взглянул на итог -
выходило, помнится, с чем-то тридцать фунтов. Он тут же мне их и вручил.
- Вы, разумеется, грамоте знаете? - спросил я регента.
- Как же-с...
Я написал ему расписку в таком роде: "Я. получил с кн. Ю. Н. Голицына
должные мне за жалованье и на проезд из Лондона в Петербург тридцать с
тем-то фунтов (на русские деньги столько-то). Затем остаюсь доволен и
никаких других требований на него не имею".
- Прочтите сами и подпишитесь... Регент прочел, но не делал никаких
приготовлений, чтоб подписаться.
- За чем дело?
- Не могу-с.
- Как не можете?
- Я недоволен...
Львиный сдержанный рев, - да уж и я сам готов был прикрикнуть.
- Что за дьявольщина, вы сами сказали, в чем ваше требование. Князь
заплатил все до копейки - чем же вы недовольны?
- Помилуйте-с; а сколько нужды натерпелся с тех пор, как здесь... (298)
Ясно было, что легость, с которой он получил деньги, разлакомила его.
- Например-с, мне следует еще за переписку нот.
- В-врешь! - закричал Голицын так, как и Лаблаш никогда не кричал;
робко ответили ему своим эхо рояли, и бледная голова Пико показалась в щель
и исчезла с быстротой испуганной ящерицы.
- Разве переписывание нот не входило в прямую твою обязанность?.. да и
что же бы ты делал все время, когда концертов не было?
Князь был прав, хотя и не нужно было пугать Пико гласом
контрбомбардосным.
Регент, привыкнувший к всяким звукам, не сдался - и, оставя в стороне
переписывание нот, Обратился ко мне с следующей нелепостью:
- Да вот-с еще и насчет одежды: я совсем обносился.
- Да неужели, давая вам в год около пятидесяти фунтов жалованья, Юр
Ник еще обязался одевать вас?
- Нет-с, но прежде князь все иногда давали, а теперь, стыдно сказать -
до того дошел, что без но
- Дело идет прекрасно, что же дальше?
- Князь-с обещал, что если я захочу возвратиться, то пожалует мне на
обратный путь до Петербурга, Князь кивнул головой и прибавил:
- Да, но в том случае, если я им буду доволен!
- Чем же вы недовольны им?
Теперь плотину прорвало, князь вскочил. Трагическим басом, которому еще
больше придавало веса дребезжание некоторых букв и маленькие паузы между
согласными, произнес он следующую речь:
- Мне им быть д-довольным, этим м-м-молокосо-сом, этим щ-щенком?! Меня
бесит гнусная неблагодарность этого разбойника! Я его взял к себе во двор из
самобеднейшего семейства крестьян, вшами заеденного, босого; я его сам учил,
негодяя, я из него сделал ч-чело-века, музыканта, регента; голос каналье
выработал та(297)кой, что в России в сезон возьмет рублей сто в месяц
жалованья.
- Все это так; Юрий Николаевич, но я не могу разделять вашего взгляда.
Ни он, ни его семья вас не просили делать из него Ронкони, стало, и
особенной благодарности с его стороны вы не можете требовать. Вы его
обучили, как учат соловьев, и хорошо сделали, но тем и конец. К тому же это
и к делу не идет...
- Вы правы... но я хотел сказать: каково мне выносить это? Ведь я
его... к-каналью...
- Так вы согласны ему дать на дорогу?
- Черт с ним, для вас... только для вас даю. - Ну, вот дело и слажено -
а вы знаете, сколько на дорогу надобно?
- Говорят, фунтов двадцать.
- Нет, это много, отсюда до Петербурга сто целковых за глаза довольно.
Вы даете?
- Даю.
Я расчел на бумажке и передал Голицыну; тот взглянул на итог -
выходило, помнится, с чем-то тридцать фунтов. Он тут же мне их и вручил.
- Вы, разумеется, грамоте знаете? - спросил я регента.
- Как же-с...
Я написал ему расписку в таком роде: "Я. получил с кн. Ю. Н. Голицына
должные мне за жалованье и на проезд из Лондона в Петербург тридцать с
тем-то фунтов (на русские деньги столько-то). Затем остаюсь доволен и
никаких других требований на него не имею".
- Прочтите сами и подпишитесь... Регент прочел, но не делал никаких
приготовлений, чтоб подписаться.
- За чем дело?
- Не могу-с.
- Как не можете?
- Я недоволен...
Львиный сдержанный рев, - да уж и я сам готов был прикрикнуть.
- Что за дьявольщина, вы сами сказали, в чем ваше требование. Князь
заплатил все до копейки - чем же вы недовольны?
- Помилуйте-с; а сколько нужды натерпелся с тех пор, как здесь... (298)
Ясно было, что легость, с которой он получил деньги, разлакомила его.
- Например-с, мне следует еще за переписку нот.
- В-врешь! - закричал Голицын так, как и Лаблаш никогда не кричал;
робко ответили ему своим эхо рояли, и бледная голова Пико показалась в щель
и исчезла с быстротой испуганной ящерицы.
- Разве переписывание нот не входило в прямую твою обязанность?.. да и
что же бы ты делал все время, когда концертов не было?
Князь был прав, хотя и не нужно было пугать Пико гласом
контрбомбардосным.
Регент, привыкнувший к всяким звукам, не сдался - и, оставя в стороне
переписывание нот, Обратился ко мне с следующей нелепостью:
- Да вот-с еще и насчет одежды: я совсем обносился.
- Да неужели, давая вам в год около пятидесяти фунтов жалованья, Юр
Ник еще обязался одевать вас?
- Нет-с, но прежде князь все иногда давали, а теперь, стыдно сказать -
до того дошел, что без но