, что
тяжеб-то будет-с, разбирательств! А князь завез меня сюда, как на смех,
именно в такое время-с.
До приезда Голицына он мне с видом задушевности говорил:
- Вы не верьте, что вам о князе будут говорить насчет притеснения
крестьян или как он хотел их без земли на волю выпустить за большой выкуп.
Все это враги распускают. Ну, правда, мот он и щеголь; но зато сердце доброе
и для крестьян отец был. (295)
Как только он поссорился, он, жалуясь на него, проклинал свою судьбу,
что "доверился такому прощелыге... ведь он всю жизнь беспутничал и крестьян
разорил; ведь это он теперь прикидывается при вас таким - а то ведь зверь...
грабитель..."
- Когда же вы говорили неправду: теперь или тогда, когда вы его
хвалили? - спросил я его, улыбаясь.
Секретарь сконфузился - я повернулся и ушел. Родись этот человек не в
людской князей Голицыных, не сыном какого-нибудь "земского", давно был бы,
при его способностях, министром - Валуевым, не знаю чем.
Через час явился регент и его ментор с запиской Голицына - он,
извиняясь, просил меня, .если могу, приехать к нему, чтоб покончить эти
дрязги. Князь вперед обещал принять без спору мое решение.
Делать было нечего, я отправился. Все в доме показывало необыкновенное
волнение. Француз слуга, Пико, поспешно мне отворил дверь и с той
торжественной суетливостью, с которой провожают доктора на консультацию к
умирающему, провел в залу. Там была вторая жена Голицына, встревоженная и
раздраженная, сам Голицын ходил огромными шагами по комнате, без галстуха,
богатырская грудь наголо, - он был взбешен и оттого вдвое заикался, на всем
лице его было видно страдание от внутрь взошедших - то есть не вышедших в
действительный мир - зуботычин, пинков, треухов, которыми бы он отвечал
инсургентам в Тамбовской губернии.
- Вы б-б-бога ради простите меня, что я в-вас беспокою из-за этих
м-м-мошенников.
- В чем дело?
- Вы уж, п-пожалуйста, сами спросите - я только буду слушать.
Он позвал регента, и у нас пошел следующий разговор:
- Вы недовольны чем-то?
- Оченно недоволен... и оттого именно беспременно хочу ехать в Россию.
Князь, у которого голос лаблашевокой силы, испустил львиный стон - еще
пять зуботычин возвратились сердцу.
- Князь вас удержать не может так вы скажите, чем недовольны-то вы?
(296)
- Всем-с, А И.
- Да вы уж говорите потолковитее.
- Как же чем-с - я с тех пор, как из России приехал, с ног сбит
работой, а жалованья получил только два фунта да третий раз вечером князь
дали больше в подарок.
- А вы сколько должны получать?
- Этого я не могу сказать-с...
- Есть же у вас определенный оклад.
- Никак нет-с. Князь, когда изволили бежать за границу (это без злого
умысла), сказали мне: "Вот хочешь ехать со мной, я, мол, устрою твою судьбу
и, если мне повезет, дам большое жалованье, а не то и малым довольствуйся".
Ну, я так и поехал.
Это он из Тамбова-то -в Лондон поехал на таком условии... О, Русь!
- Ну, а как, по-вашему, везет князю или нет?
- Какой везет-с... Оно конечно, можно бы все...
- Это другой вопрос, - если ему не везет, стало, вы должны
довольствоваться малым жалованьем.
- Да князь сами говорили, что по моей службе, то есть и способности, по
здешним деньгам меньше нельзя, как фунта четыре в месяц.
- Князь, вы желаете заплатить ему по четыре фунта за месяц?
- С
тяжеб-то будет-с, разбирательств! А князь завез меня сюда, как на смех,
именно в такое время-с.
До приезда Голицына он мне с видом задушевности говорил:
- Вы не верьте, что вам о князе будут говорить насчет притеснения
крестьян или как он хотел их без земли на волю выпустить за большой выкуп.
Все это враги распускают. Ну, правда, мот он и щеголь; но зато сердце доброе
и для крестьян отец был. (295)
Как только он поссорился, он, жалуясь на него, проклинал свою судьбу,
что "доверился такому прощелыге... ведь он всю жизнь беспутничал и крестьян
разорил; ведь это он теперь прикидывается при вас таким - а то ведь зверь...
грабитель..."
- Когда же вы говорили неправду: теперь или тогда, когда вы его
хвалили? - спросил я его, улыбаясь.
Секретарь сконфузился - я повернулся и ушел. Родись этот человек не в
людской князей Голицыных, не сыном какого-нибудь "земского", давно был бы,
при его способностях, министром - Валуевым, не знаю чем.
Через час явился регент и его ментор с запиской Голицына - он,
извиняясь, просил меня, .если могу, приехать к нему, чтоб покончить эти
дрязги. Князь вперед обещал принять без спору мое решение.
Делать было нечего, я отправился. Все в доме показывало необыкновенное
волнение. Француз слуга, Пико, поспешно мне отворил дверь и с той
торжественной суетливостью, с которой провожают доктора на консультацию к
умирающему, провел в залу. Там была вторая жена Голицына, встревоженная и
раздраженная, сам Голицын ходил огромными шагами по комнате, без галстуха,
богатырская грудь наголо, - он был взбешен и оттого вдвое заикался, на всем
лице его было видно страдание от внутрь взошедших - то есть не вышедших в
действительный мир - зуботычин, пинков, треухов, которыми бы он отвечал
инсургентам в Тамбовской губернии.
- Вы б-б-бога ради простите меня, что я в-вас беспокою из-за этих
м-м-мошенников.
- В чем дело?
- Вы уж, п-пожалуйста, сами спросите - я только буду слушать.
Он позвал регента, и у нас пошел следующий разговор:
- Вы недовольны чем-то?
- Оченно недоволен... и оттого именно беспременно хочу ехать в Россию.
Князь, у которого голос лаблашевокой силы, испустил львиный стон - еще
пять зуботычин возвратились сердцу.
- Князь вас удержать не может так вы скажите, чем недовольны-то вы?
(296)
- Всем-с, А И.
- Да вы уж говорите потолковитее.
- Как же чем-с - я с тех пор, как из России приехал, с ног сбит
работой, а жалованья получил только два фунта да третий раз вечером князь
дали больше в подарок.
- А вы сколько должны получать?
- Этого я не могу сказать-с...
- Есть же у вас определенный оклад.
- Никак нет-с. Князь, когда изволили бежать за границу (это без злого
умысла), сказали мне: "Вот хочешь ехать со мной, я, мол, устрою твою судьбу
и, если мне повезет, дам большое жалованье, а не то и малым довольствуйся".
Ну, я так и поехал.
Это он из Тамбова-то -в Лондон поехал на таком условии... О, Русь!
- Ну, а как, по-вашему, везет князю или нет?
- Какой везет-с... Оно конечно, можно бы все...
- Это другой вопрос, - если ему не везет, стало, вы должны
довольствоваться малым жалованьем.
- Да князь сами говорили, что по моей службе, то есть и способности, по
здешним деньгам меньше нельзя, как фунта четыре в месяц.
- Князь, вы желаете заплатить ему по четыре фунта за месяц?
- С