или требований, естественно противных всякому
человеческому чувству? При всей дикой нелепости наших военных и морских
постановлений, я не (284) помню, чтоб они под строгой ответственностью
вменяли в обязанность телесно наказывать без суда, напротив, они стараются
ограничить произвол начальнических наказаний, ограничивая число ударов.
Остается предположить, что вы делаете эти истязания по убеждению, что они
справедливы; но тогда подумайте, что же общего между нами, открытыми врагами
всякого деспотизма, насилья и на первом плане телесных наказаний - и вами?
Если это так, как я должен объяснить ваше посещение?
Вам может показаться странным мое письмо - та нравственная сила,
которую мы представляем, мало известна в России, но к ней надобно
приучиться. Гласность будет стоять возле всех злоупотребляющих властью, и
если их совесть долго не проснется, наш "Колокол" будет служить будильником.
Дайте нам право надеяться, что вы не приведете нас к жесткой
необходимости повторить наш совет печатно, и примите уверение, что Огарев и
я - мы душевно были бы рады снова протянуть вам руку, но не можем этого
сделать, пока она не бросит линька.
Park House, Fulham"
На это письмо капитан парохода отвечал:
"М. г. Ал. Ив., .
я получил ваше письмо и сознаюсь, что оно было для меня неприятно, не
потому, чтоб я боялся встретить свое имя в "Колоколе", а собственно потому,
что человек, которого я вполне почитаю, мог быть обо мне дурного мнения,
которого я нисколько не заслуживаю.
Если б вы знали сущность дела, о котором вы так горячо пишете, то,
верно, не написали бы мне столько упреков. Я объясню вам все и представлю
доказательства, которым вы поверите, если назначите мне время, когда и где
могу вас увидеть.
Примите и пр. Green Drey Dock, Блакволь". (285)
Вот мой ответ:
"М. г.,
поверьте, что мне очень больно, что я должен был писать к вам о
предмете, неприятном для вас, но вспомните, что вопрос об уничтожении
телесных наказаний для нас имеет чрезвычайную важность.
Русский солдат, русский мужик только тогда вздохнут свободно и
разовьются во всю ширь своей силы, когда их перестанут бить. Телесное
наказание равно растлевает наказуемого и наказывающего, - отнимая у одного
чувство человеческого достоинства, у другого чувство человеческого
сожаления. Посмотрите на результат помещичьего права и полицейски-военных
экзекуций. У нас образовалась целая каста палачей, целые семьи палачей -
женщины, дети, девушки розгами и палками, кулаками и башмаками бьют дворовых
людей.
Великие деятели 14 декабря так поняли важность этого, что члены
общества обязывались не терпеть дома телесных наказаний и вывели их в
полках, которыми начальствовали. Фонвизин писал полковым командирам, под
влиянием Пестеля, приказ о постепенном выводе телесных наказаний.
Зло это так вкоренилось у нас, что его последовательно не выведешь, его
надобно разом уничтожить, как крепостное состояние. Надобно, чтоб люди,
поставленные, как вы, отдельными начальниками, взяли благородную инициативу.
Это, может, будет трудно, - что же из этого? Тем больше славы. Если б я мог
надеяться, что наша переписка приведет к этому результату, я благословил бы
ее, это была бы для меня одна из высших наград - моя андреевская лента.
Еще слово. Вы говорите, что могли бы показать обст
человеческому чувству? При всей дикой нелепости наших военных и морских
постановлений, я не (284) помню, чтоб они под строгой ответственностью
вменяли в обязанность телесно наказывать без суда, напротив, они стараются
ограничить произвол начальнических наказаний, ограничивая число ударов.
Остается предположить, что вы делаете эти истязания по убеждению, что они
справедливы; но тогда подумайте, что же общего между нами, открытыми врагами
всякого деспотизма, насилья и на первом плане телесных наказаний - и вами?
Если это так, как я должен объяснить ваше посещение?
Вам может показаться странным мое письмо - та нравственная сила,
которую мы представляем, мало известна в России, но к ней надобно
приучиться. Гласность будет стоять возле всех злоупотребляющих властью, и
если их совесть долго не проснется, наш "Колокол" будет служить будильником.
Дайте нам право надеяться, что вы не приведете нас к жесткой
необходимости повторить наш совет печатно, и примите уверение, что Огарев и
я - мы душевно были бы рады снова протянуть вам руку, но не можем этого
сделать, пока она не бросит линька.
Park House, Fulham"
На это письмо капитан парохода отвечал:
"М. г. Ал. Ив., .
я получил ваше письмо и сознаюсь, что оно было для меня неприятно, не
потому, чтоб я боялся встретить свое имя в "Колоколе", а собственно потому,
что человек, которого я вполне почитаю, мог быть обо мне дурного мнения,
которого я нисколько не заслуживаю.
Если б вы знали сущность дела, о котором вы так горячо пишете, то,
верно, не написали бы мне столько упреков. Я объясню вам все и представлю
доказательства, которым вы поверите, если назначите мне время, когда и где
могу вас увидеть.
Примите и пр. Green Drey Dock, Блакволь". (285)
Вот мой ответ:
"М. г.,
поверьте, что мне очень больно, что я должен был писать к вам о
предмете, неприятном для вас, но вспомните, что вопрос об уничтожении
телесных наказаний для нас имеет чрезвычайную важность.
Русский солдат, русский мужик только тогда вздохнут свободно и
разовьются во всю ширь своей силы, когда их перестанут бить. Телесное
наказание равно растлевает наказуемого и наказывающего, - отнимая у одного
чувство человеческого достоинства, у другого чувство человеческого
сожаления. Посмотрите на результат помещичьего права и полицейски-военных
экзекуций. У нас образовалась целая каста палачей, целые семьи палачей -
женщины, дети, девушки розгами и палками, кулаками и башмаками бьют дворовых
людей.
Великие деятели 14 декабря так поняли важность этого, что члены
общества обязывались не терпеть дома телесных наказаний и вывели их в
полках, которыми начальствовали. Фонвизин писал полковым командирам, под
влиянием Пестеля, приказ о постепенном выводе телесных наказаний.
Зло это так вкоренилось у нас, что его последовательно не выведешь, его
надобно разом уничтожить, как крепостное состояние. Надобно, чтоб люди,
поставленные, как вы, отдельными начальниками, взяли благородную инициативу.
Это, может, будет трудно, - что же из этого? Тем больше славы. Если б я мог
надеяться, что наша переписка приведет к этому результату, я благословил бы
ее, это была бы для меня одна из высших наград - моя андреевская лента.
Еще слово. Вы говорите, что могли бы показать обст