как во время выхода "V.
andern Ufer" и "Писем из Италии", а отзывались обо мне, "как о дерзком
варваре, осмеливающемся смотреть на Германию сверху вниз" 190. Один из
марксовских гезеллей 191 написал целую книжку против меня и отослал Гофману
и Кампе, которые отказались ее печатать. Тогда он напечатал (что (146) я
узнал гораздо позже) ту статейку в "Лидере", о которой шла речь. Имя его я
не припомню.
К марксидам присоединился вскоре рыцарь с опущенным забралом. Карл
Блинд - тогда famulus 192 Маркса, теперь его враг. (В его корреспонденции в
нью-йоркские журналы было сказано - по поводу обеда, который давал нам
американский консул в Лондоне: "На этом обеде был русский, именно А. Г.,
выдающий себя за социалиста и республиканца. Г. живет в близких отношениях с
Маццини, Кошутом и Саффи... Со стороны людей, стоящих во главе движения,
чрезвычайно неосторожно, что они допускают русского в свою близость. Желаем,
чтоб им не пришлось слишком поздно раскаяться в этом".
Сам ли Блинд это писал, или кто из его помощников, я не знаю - текста у
меня перед глазами нет, но за смысл я отвечаю.
При этом надобно заметить, что как со стороны К. Блинда, так и со
стороны Маркса, которого я совсем не знал, вся эта ненависть была чисто
платоническая, так сказать, безличная - меня приносили в жертву фатерланду -
из патриотизма. В американском обеде, между прочим, их бесило отсутствие
немца - за это они наказали русского 193.
Обед этот, наделавший много шуму по ту и другую сторону Атлантики,
случился таким образом. Президент Пирс будировал старые европейские
правительства и делал всякие школьничества. Долею для того, чтоб приобрести
больше популярности дома, долею, чтоб отвести глаза всех радикальных партий
в Европе от главного алмаза, на котором ходила вся его политика, - от
незаметного упрочения и распространения невольничества.
Это было время посольства Суле в Испанию и сына (147) Р. Оуэна в
Неаполь, вскоре после дуэли Суле с Тюрго и его настоятельного требования
проехать вопреки приказа Наполеона, через Фракцию в Брюссель, в котором
император французов отказать не решился. "Мы посылаем послов, - говорили
американцы, - не к царям, а к народам". Отсюда идея дать дипломатический
обед врагам всех существующих правительств.
Я не имел понятия о готовящемся обеде. Получаю вдруг приглашение от
Соундерса, американского консула, - в приглашении лежала небольшая записочка
о г Маццини, он просил меня, чтоб я не отказывался, что обед этот делается с
целью кой-кого подразнить и показать симпатию кой-кому другому.
На обеде были - Маццини, Кошут, Ледрю-Роллен, Гарибальди, Орсини,
Ворцель, Пульский и я, из англичан - один радикальный член парламента, Жозуа
Вомслей, потом посол Бюханан и все посольские чиновники.
Надобно заметить, что одна из целей красного обеда, данного защитником
черного рабства, состояла в сближении Кошута с Ледрю-Ролленом. Дело было не
в том, чтоб их примирить, - они никогда не ссорились, - а чтоб их официально
познакомить. Их незнакомство случилось так. Ледрю-Роллен был уже в Лондоне,
когда Кошут приехал из Турции. Возник вопрос, кому первому ехать с визитом:
Ледрю-Роллену к Кошуту или Кошуту к Ледрю-Роллену, вопрос этот сильно
занимал их друзей, сподвижников, их двор, гвардию и чернь. - Pro и contra
194 были значительные. Один был диктатор Венгрии - другой
andern Ufer" и "Писем из Италии", а отзывались обо мне, "как о дерзком
варваре, осмеливающемся смотреть на Германию сверху вниз" 190. Один из
марксовских гезеллей 191 написал целую книжку против меня и отослал Гофману
и Кампе, которые отказались ее печатать. Тогда он напечатал (что (146) я
узнал гораздо позже) ту статейку в "Лидере", о которой шла речь. Имя его я
не припомню.
К марксидам присоединился вскоре рыцарь с опущенным забралом. Карл
Блинд - тогда famulus 192 Маркса, теперь его враг. (В его корреспонденции в
нью-йоркские журналы было сказано - по поводу обеда, который давал нам
американский консул в Лондоне: "На этом обеде был русский, именно А. Г.,
выдающий себя за социалиста и республиканца. Г. живет в близких отношениях с
Маццини, Кошутом и Саффи... Со стороны людей, стоящих во главе движения,
чрезвычайно неосторожно, что они допускают русского в свою близость. Желаем,
чтоб им не пришлось слишком поздно раскаяться в этом".
Сам ли Блинд это писал, или кто из его помощников, я не знаю - текста у
меня перед глазами нет, но за смысл я отвечаю.
При этом надобно заметить, что как со стороны К. Блинда, так и со
стороны Маркса, которого я совсем не знал, вся эта ненависть была чисто
платоническая, так сказать, безличная - меня приносили в жертву фатерланду -
из патриотизма. В американском обеде, между прочим, их бесило отсутствие
немца - за это они наказали русского 193.
Обед этот, наделавший много шуму по ту и другую сторону Атлантики,
случился таким образом. Президент Пирс будировал старые европейские
правительства и делал всякие школьничества. Долею для того, чтоб приобрести
больше популярности дома, долею, чтоб отвести глаза всех радикальных партий
в Европе от главного алмаза, на котором ходила вся его политика, - от
незаметного упрочения и распространения невольничества.
Это было время посольства Суле в Испанию и сына (147) Р. Оуэна в
Неаполь, вскоре после дуэли Суле с Тюрго и его настоятельного требования
проехать вопреки приказа Наполеона, через Фракцию в Брюссель, в котором
император французов отказать не решился. "Мы посылаем послов, - говорили
американцы, - не к царям, а к народам". Отсюда идея дать дипломатический
обед врагам всех существующих правительств.
Я не имел понятия о готовящемся обеде. Получаю вдруг приглашение от
Соундерса, американского консула, - в приглашении лежала небольшая записочка
о г Маццини, он просил меня, чтоб я не отказывался, что обед этот делается с
целью кой-кого подразнить и показать симпатию кой-кому другому.
На обеде были - Маццини, Кошут, Ледрю-Роллен, Гарибальди, Орсини,
Ворцель, Пульский и я, из англичан - один радикальный член парламента, Жозуа
Вомслей, потом посол Бюханан и все посольские чиновники.
Надобно заметить, что одна из целей красного обеда, данного защитником
черного рабства, состояла в сближении Кошута с Ледрю-Ролленом. Дело было не
в том, чтоб их примирить, - они никогда не ссорились, - а чтоб их официально
познакомить. Их незнакомство случилось так. Ледрю-Роллен был уже в Лондоне,
когда Кошут приехал из Турции. Возник вопрос, кому первому ехать с визитом:
Ледрю-Роллену к Кошуту или Кошуту к Ледрю-Роллену, вопрос этот сильно
занимал их друзей, сподвижников, их двор, гвардию и чернь. - Pro и contra
194 были значительные. Один был диктатор Венгрии - другой