азил обеспокоенный
и несколько сконфуженный гелертер.
- Без малейшего сомнения - и какое исключение:
Франция и Англия.
Ученый начал расцветать.
- И знаете отчего? - Франция нас не боится, а Англия презирает...
Положение немца действительно печальное - но печаль его не интересна.
Все знают, что они справиться могут - с внутренним и внешним врагом, - но не
умеют. Отчего, например, единоплеменные ей народы, (142) Англия, Голландия,
Швеция, свободны, а немцы нет. Неспособность тоже обязывает - как дворянство
- кой к чему и всего больше к скромности. Немцы чувствуют это и прибегают к
отчаянным средствам, чтоб иметь верх, выдают Англию и Северо-Американские
Штаты за представителей германизма в сфере государственной Praxis 184. Руге,
разгневавшись на Эдгара Бауэра за его пустую брошюру о России - кажется, под
заглавием "Kirche und Staat" 185 - и подозревая, что я Э. Бауэра ввел в
искушение, писал мне ( а потом то же самое напечатал в "Жероейоком
альманахе"), что Россия один грубый материал, дикий и неустроенный, которого
сила, слава и красота только оттого и происходят, что германский гений ей
придал свой образ и подобие.
Каждый русский, являющийся на сцену, встречает то озлобленное удивление
немцев, которое не так давно находили от них же наши ученые, желавшие
сделаться профессорами русских университетов и русской академии. Выписным
"коллегам" казалось это какой-то дерзостью, неблагодарностью и захватом
чужого места.
Маркс, очень хорошо знавший Бакунина, который чуть не сложил свою
голову за немцев под топором саксонского палача, выдал его за русского
шпиона. Он рассказал в своей газете целую историю, как Ж. Санд слышала от
Ледрю-Роллена, что, когда он был министром внутренних дел, видел какую-то
его компрометирующую переписку. Бакунин тогда сидел, ожидая приговора в
тюрьме, - и ничего не подозревал. Клевета толкала его на эшафот и порывала
последнее общение любви между мучеником и сочувствующей в тиши массой. Друг
Бакунина А. Рейхель написал в Nohant к Ж. Санд и спросил ее, в чем дело. Она
тотчас отвечала Рейхелю и прислала письмо в редакцию Марксова журнала,
отзываясь с величайшей дружбой о Бакунине, она прибавляла, что вообще
никогда не говорила с Ледрю-Ролленом о Бакунине, в силу чего не могла
повторить и сказанного в газете. Маркс нашелся ловко - и поместил письмо Ж.
Санд с примечанием, что статейка о Бакунине была помещена "во время его
отсутствия". (143)
Финал совершенно немецкий - он невозможен не только во Франции, где
point dhonneur так щепетилен и где издатель зарыл бы всю нечистоту дела под
кучей фраз, слов, околичнословий, нравственных сентенций, покрыл бы ее
отчаянием quon avait surpris sa religion 186 - но даже английский издатель,
несравненно менее церемонный, не смел бы свалить дела на сотрудников 187.
Через год после моего приезда в Лондон Маркоова партия еще раз
возвратилась на гнусную клевету против Бакунина, тогда погребенного в
Алексеевском равелине.
В Англия, в этом стародавнем отечестве поврежденных - одно из самых
оригинальных мест между ними занимает Давид Уркуард, человек с талантом и
энергией. Эксцентрический радикал из консерватизма, он помешался на двух
идеях: во-первых, что Турция превосходная страна, имеющая большую будущность
- (144) в силу чего он завел себе турецкую кухню, турецкую баню, турецкие
и несколько сконфуженный гелертер.
- Без малейшего сомнения - и какое исключение:
Франция и Англия.
Ученый начал расцветать.
- И знаете отчего? - Франция нас не боится, а Англия презирает...
Положение немца действительно печальное - но печаль его не интересна.
Все знают, что они справиться могут - с внутренним и внешним врагом, - но не
умеют. Отчего, например, единоплеменные ей народы, (142) Англия, Голландия,
Швеция, свободны, а немцы нет. Неспособность тоже обязывает - как дворянство
- кой к чему и всего больше к скромности. Немцы чувствуют это и прибегают к
отчаянным средствам, чтоб иметь верх, выдают Англию и Северо-Американские
Штаты за представителей германизма в сфере государственной Praxis 184. Руге,
разгневавшись на Эдгара Бауэра за его пустую брошюру о России - кажется, под
заглавием "Kirche und Staat" 185 - и подозревая, что я Э. Бауэра ввел в
искушение, писал мне ( а потом то же самое напечатал в "Жероейоком
альманахе"), что Россия один грубый материал, дикий и неустроенный, которого
сила, слава и красота только оттого и происходят, что германский гений ей
придал свой образ и подобие.
Каждый русский, являющийся на сцену, встречает то озлобленное удивление
немцев, которое не так давно находили от них же наши ученые, желавшие
сделаться профессорами русских университетов и русской академии. Выписным
"коллегам" казалось это какой-то дерзостью, неблагодарностью и захватом
чужого места.
Маркс, очень хорошо знавший Бакунина, который чуть не сложил свою
голову за немцев под топором саксонского палача, выдал его за русского
шпиона. Он рассказал в своей газете целую историю, как Ж. Санд слышала от
Ледрю-Роллена, что, когда он был министром внутренних дел, видел какую-то
его компрометирующую переписку. Бакунин тогда сидел, ожидая приговора в
тюрьме, - и ничего не подозревал. Клевета толкала его на эшафот и порывала
последнее общение любви между мучеником и сочувствующей в тиши массой. Друг
Бакунина А. Рейхель написал в Nohant к Ж. Санд и спросил ее, в чем дело. Она
тотчас отвечала Рейхелю и прислала письмо в редакцию Марксова журнала,
отзываясь с величайшей дружбой о Бакунине, она прибавляла, что вообще
никогда не говорила с Ледрю-Ролленом о Бакунине, в силу чего не могла
повторить и сказанного в газете. Маркс нашелся ловко - и поместил письмо Ж.
Санд с примечанием, что статейка о Бакунине была помещена "во время его
отсутствия". (143)
Финал совершенно немецкий - он невозможен не только во Франции, где
point dhonneur так щепетилен и где издатель зарыл бы всю нечистоту дела под
кучей фраз, слов, околичнословий, нравственных сентенций, покрыл бы ее
отчаянием quon avait surpris sa religion 186 - но даже английский издатель,
несравненно менее церемонный, не смел бы свалить дела на сотрудников 187.
Через год после моего приезда в Лондон Маркоова партия еще раз
возвратилась на гнусную клевету против Бакунина, тогда погребенного в
Алексеевском равелине.
В Англия, в этом стародавнем отечестве поврежденных - одно из самых
оригинальных мест между ними занимает Давид Уркуард, человек с талантом и
энергией. Эксцентрический радикал из консерватизма, он помешался на двух
идеях: во-первых, что Турция превосходная страна, имеющая большую будущность
- (144) в силу чего он завел себе турецкую кухню, турецкую баню, турецкие