но забыть в этот день.
Около десяти часов, перед гостиницею, где стоял лорд Кембель, явились
первые маски, герольды с двумя трубачами, возвестившие, что лорд Кембель в
открытом суде будет в десять часов судить такое-то дело. Мы бросились к
дверям судебной залы, которая была в нескольких шагах; между тем через
площадь двигался и лорд Кембель в золоченой карете, в парике, который только
уступал в величине и красоте парику его кучера, прикрытому крошечной
треугольной шляпой. За его каретою шло пешком человек двадцать атторнеев,
солиситоров 101, подобрав мантии, без шляп и в шерстяных париках, намеренно
сделанных как можно меньше похожими на человеческие волосы. В дверях я чуть
было, вместо суда чиф-джустиса 102 Кембеля над Бартелеми, не попал на суд,
который бог держал над Курне.
В самых дверях масса народа, вытесняемая полицейскими из залы, и
нечеловеческий напор сзади произвели остановку; вперед нельзя было идти,
толпа сзади прибавлялась, полицейским надоело работать по мелочи, - они
схватились за руки и разом, дружно пошли на приступ - передний ряд меня так
прижал, что дыхание сперлось, еще и еще храбрый напор осаждающих - и мы
вдруг очутились вытесненными, выжатыми, выброшенными на десять шагов далее
двери на улицу.
Если б не знакомый адвокат, мы бы совсем не попали, зала была набита,
он нас провел особыми две(77)рями, и мы, наконец, уселись, отирая пот и
справляясь, целы ли часы, деньги и проч.
Замечательная вещь, что нигде толпа не бывает многочисленнее, плотнее,
страшнее, как в Лондоне, а делать "ке" 103 ни в коем случае не умеет,
англичане всегда берут своим национальным упорством, давят два часа,
что-нибудь да продавят. Меня это много раз дивило при входе в театры, если б
люди шли друг за другом, они, наверное, вошли бы в полчаса, но так как они
прут всей массой, то множество передних прибиваются по правой и левой
стороне дверей, тут ими овладевает какое-то сосредоточенное ожесточение, и
они начинают давить с боков медленно двигающуюся среднюю струю, без всякой
пользы для себя, но как бы вымещая на их боках их счастье.
Стучат в двери. Какой-то господин, тоже в маскарадном платье, кричит:
"Кто там?" - "Суд", - отвечают с той стороны, отворяются двери, и является
Кембель в шубе и в каком-то женском шлафроке; он поклонился на все четыре
стороны и объявил, что суд открыт.
Мнение о деле Бартелеми, составленное судом, то есть Кембелем, было
ясно с начала до конца, и он его выдержал, несмотря на все усилия французов
сбить его с дороги и ухудшить. Была дуэль. Один убит. Оба - французы,
рефюжье, имеющие иные понятая о чести, чем мы; кто из них прав, кто виноват,
разобрать трудно. Один сошел с баррикад, другой бретер. Нам нельзя оставить
это безнаказанным, но не следует всею силой английских законов побивать
иностранцев, тем больше, что все они люди чистые, и хотя глупо, но
благородно вели себя. Поэтому - кто убийца, мы не будем добиваться, - все
вероятие, что убийца тот из них, который бежал в Бельгию; подсудимых мы
обвиним в участии и спросим присяжных, виноваты ли они в manslaughter 104
или нет? Обвиненные присяжными - они в наших руках; мы приговорим их к
одному из наименьших наказаний и покончим дело. Оправдают их присяжные - бог
с ними совсем, пусть идут на все четыре стороны. (78)
Все это французам обеих партий - было нож остр
Около десяти часов, перед гостиницею, где стоял лорд Кембель, явились
первые маски, герольды с двумя трубачами, возвестившие, что лорд Кембель в
открытом суде будет в десять часов судить такое-то дело. Мы бросились к
дверям судебной залы, которая была в нескольких шагах; между тем через
площадь двигался и лорд Кембель в золоченой карете, в парике, который только
уступал в величине и красоте парику его кучера, прикрытому крошечной
треугольной шляпой. За его каретою шло пешком человек двадцать атторнеев,
солиситоров 101, подобрав мантии, без шляп и в шерстяных париках, намеренно
сделанных как можно меньше похожими на человеческие волосы. В дверях я чуть
было, вместо суда чиф-джустиса 102 Кембеля над Бартелеми, не попал на суд,
который бог держал над Курне.
В самых дверях масса народа, вытесняемая полицейскими из залы, и
нечеловеческий напор сзади произвели остановку; вперед нельзя было идти,
толпа сзади прибавлялась, полицейским надоело работать по мелочи, - они
схватились за руки и разом, дружно пошли на приступ - передний ряд меня так
прижал, что дыхание сперлось, еще и еще храбрый напор осаждающих - и мы
вдруг очутились вытесненными, выжатыми, выброшенными на десять шагов далее
двери на улицу.
Если б не знакомый адвокат, мы бы совсем не попали, зала была набита,
он нас провел особыми две(77)рями, и мы, наконец, уселись, отирая пот и
справляясь, целы ли часы, деньги и проч.
Замечательная вещь, что нигде толпа не бывает многочисленнее, плотнее,
страшнее, как в Лондоне, а делать "ке" 103 ни в коем случае не умеет,
англичане всегда берут своим национальным упорством, давят два часа,
что-нибудь да продавят. Меня это много раз дивило при входе в театры, если б
люди шли друг за другом, они, наверное, вошли бы в полчаса, но так как они
прут всей массой, то множество передних прибиваются по правой и левой
стороне дверей, тут ими овладевает какое-то сосредоточенное ожесточение, и
они начинают давить с боков медленно двигающуюся среднюю струю, без всякой
пользы для себя, но как бы вымещая на их боках их счастье.
Стучат в двери. Какой-то господин, тоже в маскарадном платье, кричит:
"Кто там?" - "Суд", - отвечают с той стороны, отворяются двери, и является
Кембель в шубе и в каком-то женском шлафроке; он поклонился на все четыре
стороны и объявил, что суд открыт.
Мнение о деле Бартелеми, составленное судом, то есть Кембелем, было
ясно с начала до конца, и он его выдержал, несмотря на все усилия французов
сбить его с дороги и ухудшить. Была дуэль. Один убит. Оба - французы,
рефюжье, имеющие иные понятая о чести, чем мы; кто из них прав, кто виноват,
разобрать трудно. Один сошел с баррикад, другой бретер. Нам нельзя оставить
это безнаказанным, но не следует всею силой английских законов побивать
иностранцев, тем больше, что все они люди чистые, и хотя глупо, но
благородно вели себя. Поэтому - кто убийца, мы не будем добиваться, - все
вероятие, что убийца тот из них, который бежал в Бельгию; подсудимых мы
обвиним в участии и спросим присяжных, виноваты ли они в manslaughter 104
или нет? Обвиненные присяжными - они в наших руках; мы приговорим их к
одному из наименьших наказаний и покончим дело. Оправдают их присяжные - бог
с ними совсем, пусть идут на все четыре стороны. (78)
Все это французам обеих партий - было нож остр