скает в печи.
Старик делал вид нестерпимой боли.
- Как это ты в тридцать лет не научился говорить?.. таскает - как это
таскать дрова? - дрова носят, а не таскают. Ну, Данило, слава богу, господь
сподобил меня еще раз тебя видеть. Прощаю тебе все грехи за сей год и овес,
который ты тратишь безмерно, и то, что лошадей не чистишь, и ты меня прости.
Потаскай еще дровец, пока силенка есть, ну, а теперь настанет пост, так вина
употребляй поменьше, в наши лета вредно, да и грех.
В этом роде он делал общий смотр.
Обедали мы в четвертом часу. Обед длился долго и был очень скучен.
Спиридон был отличный повар; но, с одной стороны, экономия моего отца, а с
другой - его собственная делали обед довольно тощим, несмотря на то что блюд
было много. Возле моего отца стоял красный глиняный таз, в который он сам
клал разные куски для собак; сверх того, он их кормил с своей вилки, что
ужасно оскорбляло прислугу и, следовательно, меня. Почему? Трудно сказать...
Гости вообще ездили редко, обедать - еще реже. Помню одного человека из
всех посещавших нас, которого приезд к обеду разглаживал иной раз. морщины
моего отца - Н. Н. Бахметева. Н. Н. Бахметев, брат хромого генерала и тоже
генерал, но давно в отставке, был дружен с ним еще во время их службы в
Измайловском полку. Они вместе кутили с ним при Екатерине, при Павле (109)
оба были под военным судом: Бахметев за то, что стрелялся с кем-то, а мой
отец - за то, что был секундантом; потом один уехал в чужие края - туристом,
а другой в Уфу - губернатором. Сходства между ними не было. Бахметев,
полный, здоровый и красивый старик, любил и хорошенько поесть, и выпить
немного, любил веселую беседу и многое другое. Он хвастался, что во время
оно съедал до ста подовых пирожков, и мог, лет около шести десяти,
безнаказанно употребить до дюжины гречневых блинов, потонувших в луже масла;
этим опытам я бывал не раз свидетель.
Бахметев имел какую-то тень влияния или по крайней мере держал моего
отца в узде. Когда Бахметев замечал, что мой отец уж через край не в духе,
он надевал шляпу, и, шаркая по-военному ногами, говорил:
- До свиданья, - ты сегодня болен и глуп; я хотел обедать, но я за
обедом терпеть не могу кислых лиц! Гегорсамер динер! 87...
А отец мой, в виде пояснения, говорил мне:
- Impressario! 88 какой живой еще Н. Н.! Слава богу, здоровый человек,
ему понять нельзя нашего брата, Иова многострадального; мороз в двадцать
градусов, он скачет в санках, как ничего... с Покровки... а я благодарю
создателя каждое утро, что проснулся живой, что еще дышу. О... о... ох!
недаром пословица говорит: сытый голодного не понимает!
Больше снисходительности нельзя было от него ждать.
Изредка давались семейные обеды, на которых бывал Сенатор, Голохвастовы
и прочие, и эти обеды давались не из удовольствия и неспроста, а были
основаны на глубоких экономико-политических соображениях. Так, 20 февраля, в
день Льва Катанского, то есть в именины Сенатора, обед был у нас, а 24 июня,
то есть в Иванов день, - у Сенатора, что, сверх морального примера братской
любви, избавляло того и другого от гораздо большего обеда у себя.
Затем были разные habitues; тут являлся.ex officio 89 Карл Иванович
Зонненберг, который, хвативши дома пе(110)ред самым обедом рюмку водки и
закусивши ревельской килькой, отказывался от крошечной рюмочки какой-то
особенно настоянной вод
Старик делал вид нестерпимой боли.
- Как это ты в тридцать лет не научился говорить?.. таскает - как это
таскать дрова? - дрова носят, а не таскают. Ну, Данило, слава богу, господь
сподобил меня еще раз тебя видеть. Прощаю тебе все грехи за сей год и овес,
который ты тратишь безмерно, и то, что лошадей не чистишь, и ты меня прости.
Потаскай еще дровец, пока силенка есть, ну, а теперь настанет пост, так вина
употребляй поменьше, в наши лета вредно, да и грех.
В этом роде он делал общий смотр.
Обедали мы в четвертом часу. Обед длился долго и был очень скучен.
Спиридон был отличный повар; но, с одной стороны, экономия моего отца, а с
другой - его собственная делали обед довольно тощим, несмотря на то что блюд
было много. Возле моего отца стоял красный глиняный таз, в который он сам
клал разные куски для собак; сверх того, он их кормил с своей вилки, что
ужасно оскорбляло прислугу и, следовательно, меня. Почему? Трудно сказать...
Гости вообще ездили редко, обедать - еще реже. Помню одного человека из
всех посещавших нас, которого приезд к обеду разглаживал иной раз. морщины
моего отца - Н. Н. Бахметева. Н. Н. Бахметев, брат хромого генерала и тоже
генерал, но давно в отставке, был дружен с ним еще во время их службы в
Измайловском полку. Они вместе кутили с ним при Екатерине, при Павле (109)
оба были под военным судом: Бахметев за то, что стрелялся с кем-то, а мой
отец - за то, что был секундантом; потом один уехал в чужие края - туристом,
а другой в Уфу - губернатором. Сходства между ними не было. Бахметев,
полный, здоровый и красивый старик, любил и хорошенько поесть, и выпить
немного, любил веселую беседу и многое другое. Он хвастался, что во время
оно съедал до ста подовых пирожков, и мог, лет около шести десяти,
безнаказанно употребить до дюжины гречневых блинов, потонувших в луже масла;
этим опытам я бывал не раз свидетель.
Бахметев имел какую-то тень влияния или по крайней мере держал моего
отца в узде. Когда Бахметев замечал, что мой отец уж через край не в духе,
он надевал шляпу, и, шаркая по-военному ногами, говорил:
- До свиданья, - ты сегодня болен и глуп; я хотел обедать, но я за
обедом терпеть не могу кислых лиц! Гегорсамер динер! 87...
А отец мой, в виде пояснения, говорил мне:
- Impressario! 88 какой живой еще Н. Н.! Слава богу, здоровый человек,
ему понять нельзя нашего брата, Иова многострадального; мороз в двадцать
градусов, он скачет в санках, как ничего... с Покровки... а я благодарю
создателя каждое утро, что проснулся живой, что еще дышу. О... о... ох!
недаром пословица говорит: сытый голодного не понимает!
Больше снисходительности нельзя было от него ждать.
Изредка давались семейные обеды, на которых бывал Сенатор, Голохвастовы
и прочие, и эти обеды давались не из удовольствия и неспроста, а были
основаны на глубоких экономико-политических соображениях. Так, 20 февраля, в
день Льва Катанского, то есть в именины Сенатора, обед был у нас, а 24 июня,
то есть в Иванов день, - у Сенатора, что, сверх морального примера братской
любви, избавляло того и другого от гораздо большего обеда у себя.
Затем были разные habitues; тут являлся.ex officio 89 Карл Иванович
Зонненберг, который, хвативши дома пе(110)ред самым обедом рюмку водки и
закусивши ревельской килькой, отказывался от крошечной рюмочки какой-то
особенно настоянной вод