мясом".
"Кровью и слезами" Герцен рассказал о Западной Европе 40- 60-х годов, в
частности о революционных событиях во Франции в 1848 году. Один из
значительных разделов мемуаров составили художественные портреты "горных
вершин" европейского освободительного движения и очерки о жизни и борьбе
лондонской эмиграции - пестрой "вольницы пятидесятых годов".
В серии очерков о русских общественных и политических деятелях автор
"Былого и дум" запечатлел жизнь русской революционной эмиграции 50-60-х
годов. История создания Вольной русской типографии и знаменитой газеты
Герцена - Огарева "Колокол" переплеталась в этих очерках с выразительными
художественными характеристиками и портретными зарисовками современников
Герцена.
Заключительные части "Былого и дум" отразили глубокий перелом, который
произошел в мировоззрении Герцена в 60-х годах. Он увидал революционный
народ в самой России и "безбоязненно встал (8) на сторону революционной
демократии против либерализма" 4. Расставаясь со своими записками, Герцен
сумел передать в них предчувствие новой исторической эпохи. Последние строки
мемуаров писались незадолго до писем "К старому товарищу" (1869), получивших
в статье Ленина "Памяти Герцена" высокую оценку как свидетельство нового,
высшего этапа в развитии мировоззрения Герцена Заключительные части и главы
мемуаров ярко показывают, что Герцен приближался к пониманию исторической
роли западноевропейского рабочего класса. Кончая рассказ о "былом" и
настоящем, Герцен смело заглянул в будущие судьбы России и Европы.
В 1866 году, в предисловии к четвертому, заключительному, тому
отдельного издания "Былого и дум", Герцен предельно четко формулировал свое
понимание в основном уже написанных им мемуаров: "Былое и думы" - не
историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся
на ее дороге". Знаменательно, что это классическое определение созрело в
сознании Герцена в завершающий период его длительной работы над мемуарами.
Разумеется, оно применимо к "Былому и думам" и в целом, но сознательная
установка писателя на "отражение истории" в своей биографии тесно связана
главным образом с последними частями и главами мемуаров, содержанием которых
явилась прежде всего общественная жизнь Герцена. Он пришел в эти годы к
такой форме записок, которая почти полностью исключала рассказы об интимных
переживаниях и личных драмах. Это были годы его мучительных отношений с
Тучковой и вызванных ими бесконечных семейных конфликтов, между тем даже
имени Тучковой не появляется в мемуарах. Изменилось также само соотношение
воспоминаний и непосредственных откликов на современность. Теперь "былое" в
значительной степени сменяется в записках настоящим, воспоминания уступают
место злободневным "думам" и размышлениям.
Части и главы, относящиеся к 60-м годам, содержат значительную
переоценку ценностей, именно здесь особенно выпукло выступают связанные с
духовным развитием Герцена внутренние противоречия в характере, содержании и
отдельных идейных положениях мемуаров.
В 60-х годах Герцен не мог удовлетворяться прежним освещением событий,
поэтому он нередко в своих записках полемизирует сам с собою. Так, культ
передовой дворянской интеллигенции, столь ярко отразившийся на страницах
"Былого и дум", посвященных декабристам, или в главах о 30-40-х годах,
ус
"Кровью и слезами" Герцен рассказал о Западной Европе 40- 60-х годов, в
частности о революционных событиях во Франции в 1848 году. Один из
значительных разделов мемуаров составили художественные портреты "горных
вершин" европейского освободительного движения и очерки о жизни и борьбе
лондонской эмиграции - пестрой "вольницы пятидесятых годов".
В серии очерков о русских общественных и политических деятелях автор
"Былого и дум" запечатлел жизнь русской революционной эмиграции 50-60-х
годов. История создания Вольной русской типографии и знаменитой газеты
Герцена - Огарева "Колокол" переплеталась в этих очерках с выразительными
художественными характеристиками и портретными зарисовками современников
Герцена.
Заключительные части "Былого и дум" отразили глубокий перелом, который
произошел в мировоззрении Герцена в 60-х годах. Он увидал революционный
народ в самой России и "безбоязненно встал (8) на сторону революционной
демократии против либерализма" 4. Расставаясь со своими записками, Герцен
сумел передать в них предчувствие новой исторической эпохи. Последние строки
мемуаров писались незадолго до писем "К старому товарищу" (1869), получивших
в статье Ленина "Памяти Герцена" высокую оценку как свидетельство нового,
высшего этапа в развитии мировоззрения Герцена Заключительные части и главы
мемуаров ярко показывают, что Герцен приближался к пониманию исторической
роли западноевропейского рабочего класса. Кончая рассказ о "былом" и
настоящем, Герцен смело заглянул в будущие судьбы России и Европы.
В 1866 году, в предисловии к четвертому, заключительному, тому
отдельного издания "Былого и дум", Герцен предельно четко формулировал свое
понимание в основном уже написанных им мемуаров: "Былое и думы" - не
историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся
на ее дороге". Знаменательно, что это классическое определение созрело в
сознании Герцена в завершающий период его длительной работы над мемуарами.
Разумеется, оно применимо к "Былому и думам" и в целом, но сознательная
установка писателя на "отражение истории" в своей биографии тесно связана
главным образом с последними частями и главами мемуаров, содержанием которых
явилась прежде всего общественная жизнь Герцена. Он пришел в эти годы к
такой форме записок, которая почти полностью исключала рассказы об интимных
переживаниях и личных драмах. Это были годы его мучительных отношений с
Тучковой и вызванных ими бесконечных семейных конфликтов, между тем даже
имени Тучковой не появляется в мемуарах. Изменилось также само соотношение
воспоминаний и непосредственных откликов на современность. Теперь "былое" в
значительной степени сменяется в записках настоящим, воспоминания уступают
место злободневным "думам" и размышлениям.
Части и главы, относящиеся к 60-м годам, содержат значительную
переоценку ценностей, именно здесь особенно выпукло выступают связанные с
духовным развитием Герцена внутренние противоречия в характере, содержании и
отдельных идейных положениях мемуаров.
В 60-х годах Герцен не мог удовлетворяться прежним освещением событий,
поэтому он нередко в своих записках полемизирует сам с собою. Так, культ
передовой дворянской интеллигенции, столь ярко отразившийся на страницах
"Былого и дум", посвященных декабристам, или в главах о 30-40-х годах,
ус