й,
сломленная жизнь которой была потом одним страданием, окончившимся могилой?
Как горько упрекала бы меня совесть, что я из предусмотрительности украл у
нее чуть ли не последние минуты невозмутимого счастия! А потом, ведь главное
я все же сделал - спас почти все достояние, за исключением костромского
имения.
После июньских дней мое положение становилось опаснее; я познакомился с
Ротшильдом и предложил ему разменять мне два билета московской сохранной
казны. Дела тогда, разумеется, не шли, курс был прескверный; условия его
были невыгодны, но я тотчас согласился и имел удовольствие видеть легкую
улыбку сожаления на губах Ротшильда - он меня принял за бессчетного prince
russe, задолжавшего в Париже, и потому стал называть "monsieur Ie comte"160.
(363)
По первым билетам деньги немедленно были уплачены; по следующим, на
гораздо значительнейшую сумму, уплата хотя и была сделана, но корреспондент
Ротшильда извещал его, что на мой капитал наложено запрещение, - по счастью,
его не было больше.
Таким образом, я очутился в Париже с большой суммой денег, середь
самого смутного времени, без опытности и знания, что с ними делать. И между
тем все уладилось довольно хорошо. Вообще, чем меньше страстности в
финансовых делах, беспокойствия и тревоги, тем они легче удаются Состояния
рушатся так же часто у жадных стяжателей и финансовых трусов, как у мотов.
По совету Ротшильда я купил себе американских бумаг, несколько
французских и небольшой дом на улице Амстердам, занимаемый Гаврской
гостиницей.
Один из первых революционных шагов моих, развязавших меня с Россией,
погрузил меня в почтенное сословие консервативных тунеядцев, познакомил с
банкирами и нотариусами, приучил заглядывать в биржевой курс - словом,
сделал меня западным rentier. Разрыв современного человека со средой, в
которой он живет, вносит страшный сумбур в частное поведение. Мы в самой
середине двух, мешающих друг другу, потоков; нас бросает, и будет еще долго
бросать то в ту, то в другую сторону, до тех пор пока тот или другой
окончательно не сломит, и поток, еще беспокойный и бурный, но уже текущий в
одну сторону, не облегчит пловца, то есть не унесет его с собой.
Счастлив тот, кто до этого умеет так лавировать, что, уступая волнам и
качаясь, все же плывет в свою сторону!
При покупке дома я имел случай поближе взглянуть в деловой и буржуазный
мир Франции. Бюрократический формализм при совершении купчей не уступит
нашему. Старик нотариус прочел мне несколько тетрадей, акт о прочтении их,
main-levee161, потом настоящий акт - из всего составилась целая книга in
folio162. В последний торг наш о цене и расходах хозяин дома сказал, что он
сделает уступку и возьмет на себя весьма значительные (364) расходы по
купчей, если я немедленно заплачу ему самому всю сумму; я не понял его,
потому что с самого начала объявил, что покупаю на чистые деньги. Нотариус
объяснил мне, что деньги должны остаться у него по крайней мере три месяца,
в продолжение которых сделается публикация и вызовутся все кредиторы,
имеющие какие-нибудь права на дом. Дом был заложен в семьдесят тысяч, но он
мог быть еще заложен и в другие руки. Через три месяца, по собрании справок,
выдается покупщику purge hypothecaire163, а прежнему хозяину вручаются
деньги.
Хозяин уверял, что у него нет других долгов. Нотариус подтверждал эт
сломленная жизнь которой была потом одним страданием, окончившимся могилой?
Как горько упрекала бы меня совесть, что я из предусмотрительности украл у
нее чуть ли не последние минуты невозмутимого счастия! А потом, ведь главное
я все же сделал - спас почти все достояние, за исключением костромского
имения.
После июньских дней мое положение становилось опаснее; я познакомился с
Ротшильдом и предложил ему разменять мне два билета московской сохранной
казны. Дела тогда, разумеется, не шли, курс был прескверный; условия его
были невыгодны, но я тотчас согласился и имел удовольствие видеть легкую
улыбку сожаления на губах Ротшильда - он меня принял за бессчетного prince
russe, задолжавшего в Париже, и потому стал называть "monsieur Ie comte"160.
(363)
По первым билетам деньги немедленно были уплачены; по следующим, на
гораздо значительнейшую сумму, уплата хотя и была сделана, но корреспондент
Ротшильда извещал его, что на мой капитал наложено запрещение, - по счастью,
его не было больше.
Таким образом, я очутился в Париже с большой суммой денег, середь
самого смутного времени, без опытности и знания, что с ними делать. И между
тем все уладилось довольно хорошо. Вообще, чем меньше страстности в
финансовых делах, беспокойствия и тревоги, тем они легче удаются Состояния
рушатся так же часто у жадных стяжателей и финансовых трусов, как у мотов.
По совету Ротшильда я купил себе американских бумаг, несколько
французских и небольшой дом на улице Амстердам, занимаемый Гаврской
гостиницей.
Один из первых революционных шагов моих, развязавших меня с Россией,
погрузил меня в почтенное сословие консервативных тунеядцев, познакомил с
банкирами и нотариусами, приучил заглядывать в биржевой курс - словом,
сделал меня западным rentier. Разрыв современного человека со средой, в
которой он живет, вносит страшный сумбур в частное поведение. Мы в самой
середине двух, мешающих друг другу, потоков; нас бросает, и будет еще долго
бросать то в ту, то в другую сторону, до тех пор пока тот или другой
окончательно не сломит, и поток, еще беспокойный и бурный, но уже текущий в
одну сторону, не облегчит пловца, то есть не унесет его с собой.
Счастлив тот, кто до этого умеет так лавировать, что, уступая волнам и
качаясь, все же плывет в свою сторону!
При покупке дома я имел случай поближе взглянуть в деловой и буржуазный
мир Франции. Бюрократический формализм при совершении купчей не уступит
нашему. Старик нотариус прочел мне несколько тетрадей, акт о прочтении их,
main-levee161, потом настоящий акт - из всего составилась целая книга in
folio162. В последний торг наш о цене и расходах хозяин дома сказал, что он
сделает уступку и возьмет на себя весьма значительные (364) расходы по
купчей, если я немедленно заплачу ему самому всю сумму; я не понял его,
потому что с самого начала объявил, что покупаю на чистые деньги. Нотариус
объяснил мне, что деньги должны остаться у него по крайней мере три месяца,
в продолжение которых сделается публикация и вызовутся все кредиторы,
имеющие какие-нибудь права на дом. Дом был заложен в семьдесят тысяч, но он
мог быть еще заложен и в другие руки. Через три месяца, по собрании справок,
выдается покупщику purge hypothecaire163, а прежнему хозяину вручаются
деньги.
Хозяин уверял, что у него нет других долгов. Нотариус подтверждал эт