й ожидания, ее мысль состарелась,
да и тут еще какие порывы, какие примеры:
Пианори, Орсини, Пизакане!
Я не думаю, чтобы смертью одного человека можно было поднять страну из
такого падения, в каком теперь Франция.
Я не оправдываю плана, вследствие которого Пизакане сделал свою
высадку, она мне казалась так же несовременна, как два предпоследние опыта в
Милане, но речь не о том, я здесь хочу только сказать о самом исполнении.
Люди эти подавляют величием своей мрачной поэзии, своей страшной силы и
останавливают всякий суд и всякое осуждение. Я не знаю примеров большего
героизма ни у греков, ни у римлян, ни у мучеников христианства и реформы!
Кучка энергических людей приплывает к несчастному неаполитанскому
берегу, служа вызовом, примером, живым свидетельством, что еще не все умерло
в народе. Вождь, молодой, прекрасный, падает первый со знаменем в руке - а
за ним падают остальные или, хуже, попадают в когти Бурбона.
Смерть Пизакане и смерть Орсини были два страшных громовых удара в
душную ночь. Романская Европа вздрогнула - дикий вепрь, испуганный, отступил
в Казерту и спрятался в своей берлоге. Бледный от ужаса, траурный кучер,
мчащий Францию на кладбище, покачнулся на козлах.
Недаром высадка Пизакане так поэтически отозвалась в народе.
Sceser con larmi, e a noi поп fecer guerra,
Ma sinchinaron per baciar la terra:
Ad uno, ad uno li guardai nel viso,
Tutti avean una lagrima e un sorriso,
Li disser ladri, usciti dalle tane,
Ma поп portaron via nemmeno un pane;
E li sentii mandare un solo grido:
Siam venuti a morir per nostro lido -
Eran trecento, eran giovani e forti:
E sono mortil
Con gli occhi azzuri, e coi capelh doro
Un giovin camminava innanzi a loro;
Mi feci ardita, e presol per la mano, (299)
Gli chiesi: Dove vai bel capitano?
Guardommi e mi rispose - О mia sorella,
Vado a morir per la mia patria bella!
lo mi sentii tremare tutto il core;
Ne potei dirgli: Vaiuti il Signore,
Eran trecento, eran giovani с forti:
E sono mortji
L. Mercantini. "La Spigolatrice di sapri"85.
В 1849 году Маццини был властью, правительства недаром боялись его;
звезда его тогда была в полном блеске - но это был блеск заката. Она еще
долго продержалась бы на своем месте, бледнея мало-помалу, но после
повторенных неудач и натянутых Опытов она стала быстро склоняться.
Одни из друзей Маццини сблизились с Пиэмонтом, другие с Наполеоном.
Манин пошел своим революционным проселком, составил расколы, федеральный
характер итальянцев поднял голову.
Сам Гарибальди скрепя сердце произнес стр0гий суд над Маццини и,
увлекаемый его врагами, дал гласность письму, в котором косвенно обвинял
его.
::::::::::::::::::::::::::..
Вот от этого Маццини поседел, состарелся; от этого черта желчевой
нетерпимости, даже озлобления, прибавилась в его лице, в его взгляде. Но
такие люди не сдаются, не уступают, чем хуже дела их, тем выше знамя.
Маццини, теряя сегодня друзей, Деньги, едва (300) ускользая от цепей и
виселицы, становится завтра настойчивее и упорнее, собирает новые деньги,
ищет новых друзей, отказывает себе во всем, даже во сне и пище, обдумывает
целые ночи новые средства и действительно всякий раз создает их, бросается
снова в бой и, снова разбитый, - опять принимается за дело с судорожной
горячностью.
В э
да и тут еще какие порывы, какие примеры:
Пианори, Орсини, Пизакане!
Я не думаю, чтобы смертью одного человека можно было поднять страну из
такого падения, в каком теперь Франция.
Я не оправдываю плана, вследствие которого Пизакане сделал свою
высадку, она мне казалась так же несовременна, как два предпоследние опыта в
Милане, но речь не о том, я здесь хочу только сказать о самом исполнении.
Люди эти подавляют величием своей мрачной поэзии, своей страшной силы и
останавливают всякий суд и всякое осуждение. Я не знаю примеров большего
героизма ни у греков, ни у римлян, ни у мучеников христианства и реформы!
Кучка энергических людей приплывает к несчастному неаполитанскому
берегу, служа вызовом, примером, живым свидетельством, что еще не все умерло
в народе. Вождь, молодой, прекрасный, падает первый со знаменем в руке - а
за ним падают остальные или, хуже, попадают в когти Бурбона.
Смерть Пизакане и смерть Орсини были два страшных громовых удара в
душную ночь. Романская Европа вздрогнула - дикий вепрь, испуганный, отступил
в Казерту и спрятался в своей берлоге. Бледный от ужаса, траурный кучер,
мчащий Францию на кладбище, покачнулся на козлах.
Недаром высадка Пизакане так поэтически отозвалась в народе.
Sceser con larmi, e a noi поп fecer guerra,
Ma sinchinaron per baciar la terra:
Ad uno, ad uno li guardai nel viso,
Tutti avean una lagrima e un sorriso,
Li disser ladri, usciti dalle tane,
Ma поп portaron via nemmeno un pane;
E li sentii mandare un solo grido:
Siam venuti a morir per nostro lido -
Eran trecento, eran giovani e forti:
E sono mortil
Con gli occhi azzuri, e coi capelh doro
Un giovin camminava innanzi a loro;
Mi feci ardita, e presol per la mano, (299)
Gli chiesi: Dove vai bel capitano?
Guardommi e mi rispose - О mia sorella,
Vado a morir per la mia patria bella!
lo mi sentii tremare tutto il core;
Ne potei dirgli: Vaiuti il Signore,
Eran trecento, eran giovani с forti:
E sono mortji
L. Mercantini. "La Spigolatrice di sapri"85.
В 1849 году Маццини был властью, правительства недаром боялись его;
звезда его тогда была в полном блеске - но это был блеск заката. Она еще
долго продержалась бы на своем месте, бледнея мало-помалу, но после
повторенных неудач и натянутых Опытов она стала быстро склоняться.
Одни из друзей Маццини сблизились с Пиэмонтом, другие с Наполеоном.
Манин пошел своим революционным проселком, составил расколы, федеральный
характер итальянцев поднял голову.
Сам Гарибальди скрепя сердце произнес стр0гий суд над Маццини и,
увлекаемый его врагами, дал гласность письму, в котором косвенно обвинял
его.
::::::::::::::::::::::::::..
Вот от этого Маццини поседел, состарелся; от этого черта желчевой
нетерпимости, даже озлобления, прибавилась в его лице, в его взгляде. Но
такие люди не сдаются, не уступают, чем хуже дела их, тем выше знамя.
Маццини, теряя сегодня друзей, Деньги, едва (300) ускользая от цепей и
виселицы, становится завтра настойчивее и упорнее, собирает новые деньги,
ищет новых друзей, отказывает себе во всем, даже во сне и пище, обдумывает
целые ночи новые средства и действительно всякий раз создает их, бросается
снова в бой и, снова разбитый, - опять принимается за дело с судорожной
горячностью.
В э