. При входе стояли пророки. Они стояли вне храма, указывая
путь, по которому им идти не пришлось. Внутри этого храма были вся
евангельская история и история апостольских деяний.
Над ним, венчая его, оканчивая и заключая, был третий храм в виде
ротонды. Этот храм, ярко освещенный, был храм духа, невозмущаемого покоя,
вечности, выражавшейся кольцеобразным его планом. Тут не было ни образов, ни
изваяний, только снаружи он был окружен венком архангелов и накрыт
колоссальным куполом.
Я теперь передаю на память главную мысль Витберга, она у него была
разработана до мелких подробностей и везде совершенно последовательно
христианской теодицее и архитектурному изяществу.
Удивительный человек, он всю жизнь работал над своим проектом. Десять
лет подсудимости он занимался только им; гонимый бедностью и нуждой в
ссылке, он всякий день посвящал несколько часов своему храму. Он жил в нем,
он не верил, что его не будут строить: воспоминания, утешения, слава - все
было в этом портфеле артиста.
Быть может, когда-нибудь другой художник, после смерти страдальца,
стряхнет пыль с этих листов и с благочестием издаст этот архитектурный
мартиролог, (281) за которым прошла и изныла сильная жизнь, мгновенно
освещенная ярким светом и затертая, раздавленная потом, попавшись между
царем-фельдфебелем, крепостными сенаторами и министрами-писцами.
Проект был гениален, страшен, безумен - оттого-то Александр его выбрал,
оттого-то его и следовало исполнить. Говорят, что гора не могла вынести
этого храма. Я не верю этому. Особенно если мы вспомним все новые средства
инженеров в Америке и Англии, эти туннели в восемь минут езды, цепные мосты
и проч.
Милорадович советовал Витбергу толстые колонны нижнего храма сделать
монолитные из гранита. На это кто-то заметил графу, что провоз из Финляндии
будет очень дорого стоить.
- Именно поэтому-то и надобно их выписать, - отвечал он. - Если б
гранитная каменоломня была на Москве-реке, что за чудо было бы их поставить.
. Милорадович был воин-поэт и потому понимал вообще поэзию. Грандиозные вещи
делаются грандиозными средствами.
Одна природа делает великое даром.
Главное обвинение, падающее на Витберга со стороны даже тех, которые
никогда не сомневались в его чистоте: зачем он принял место директора, - он,
неопытный артист, молодой человек, ничего не смысливший в канцелярских
делах? Ему следовало ограничиться ролей архитектора. Это правда.
Но такие обвинения легко поддерживать, сидя у себя в комнате. Он именно
потому и принял, что был молод, неопытен, артист; он принял потому, что
после принятия его проекта ему казалось вое легко; он принял потому, что сам
царь предлагал ему, ободрял его, поддерживал. У кого не закружилась бы
голова?.. Где эти трезвые люди, умеренные, воздержные? Да если и есть, то
они не делают колоссальных проектов и не заставляют "говорить каменья"!
Само собою разумеется, что Витберга окружила толпа плутов, людей,
принимающих Россию - за аферу, службу - за выгодную сделку, место - за
счастливый случай нажиться. Не трудно было понять, что они под ногами
Витберга выкопают яму. Но для того чтоб он, упавши в нее, не мог из нее
выйти, для этого нужно (282) было еще, чтоб к воровству прибавилась зависть
одних, оскорбленное честолюбие других.
Товарищами Витберга в комиссии были: митрополит Филар
путь, по которому им идти не пришлось. Внутри этого храма были вся
евангельская история и история апостольских деяний.
Над ним, венчая его, оканчивая и заключая, был третий храм в виде
ротонды. Этот храм, ярко освещенный, был храм духа, невозмущаемого покоя,
вечности, выражавшейся кольцеобразным его планом. Тут не было ни образов, ни
изваяний, только снаружи он был окружен венком архангелов и накрыт
колоссальным куполом.
Я теперь передаю на память главную мысль Витберга, она у него была
разработана до мелких подробностей и везде совершенно последовательно
христианской теодицее и архитектурному изяществу.
Удивительный человек, он всю жизнь работал над своим проектом. Десять
лет подсудимости он занимался только им; гонимый бедностью и нуждой в
ссылке, он всякий день посвящал несколько часов своему храму. Он жил в нем,
он не верил, что его не будут строить: воспоминания, утешения, слава - все
было в этом портфеле артиста.
Быть может, когда-нибудь другой художник, после смерти страдальца,
стряхнет пыль с этих листов и с благочестием издаст этот архитектурный
мартиролог, (281) за которым прошла и изныла сильная жизнь, мгновенно
освещенная ярким светом и затертая, раздавленная потом, попавшись между
царем-фельдфебелем, крепостными сенаторами и министрами-писцами.
Проект был гениален, страшен, безумен - оттого-то Александр его выбрал,
оттого-то его и следовало исполнить. Говорят, что гора не могла вынести
этого храма. Я не верю этому. Особенно если мы вспомним все новые средства
инженеров в Америке и Англии, эти туннели в восемь минут езды, цепные мосты
и проч.
Милорадович советовал Витбергу толстые колонны нижнего храма сделать
монолитные из гранита. На это кто-то заметил графу, что провоз из Финляндии
будет очень дорого стоить.
- Именно поэтому-то и надобно их выписать, - отвечал он. - Если б
гранитная каменоломня была на Москве-реке, что за чудо было бы их поставить.
. Милорадович был воин-поэт и потому понимал вообще поэзию. Грандиозные вещи
делаются грандиозными средствами.
Одна природа делает великое даром.
Главное обвинение, падающее на Витберга со стороны даже тех, которые
никогда не сомневались в его чистоте: зачем он принял место директора, - он,
неопытный артист, молодой человек, ничего не смысливший в канцелярских
делах? Ему следовало ограничиться ролей архитектора. Это правда.
Но такие обвинения легко поддерживать, сидя у себя в комнате. Он именно
потому и принял, что был молод, неопытен, артист; он принял потому, что
после принятия его проекта ему казалось вое легко; он принял потому, что сам
царь предлагал ему, ободрял его, поддерживал. У кого не закружилась бы
голова?.. Где эти трезвые люди, умеренные, воздержные? Да если и есть, то
они не делают колоссальных проектов и не заставляют "говорить каменья"!
Само собою разумеется, что Витберга окружила толпа плутов, людей,
принимающих Россию - за аферу, службу - за выгодную сделку, место - за
счастливый случай нажиться. Не трудно было понять, что они под ногами
Витберга выкопают яму. Но для того чтоб он, упавши в нее, не мог из нее
выйти, для этого нужно (282) было еще, чтоб к воровству прибавилась зависть
одних, оскорбленное честолюбие других.
Товарищами Витберга в комиссии были: митрополит Филар