был что-то
грустен и под влиянием какой-то тяжелой мысли.
- О чем ты кручинишься? - спросил я его.
- Да что, уж разом бы все порешили.
- Ничего не понимаю.
- Да, то есть когда же наказывать-то будут?
- А тебя не наказывали?
- Нет.
- Как же тебя выпустили? Ты ведь идешь домой?
- Домой-то домой - да вот о наказании-то думается, секлетарь именно
читал.
Я ничего в самом деле не понимал и, наконец, спросил его: дали ли ему
какой-нибудь вид? Он подал мне его. В нем было написано все решение и в
конце сказано, что, учинив, по указу уголовной палаты, наказание плетьми в
стенах тюремного замка, "выдать ему оное свидетельство и из замка
освободить".
Я расхохотался.
- Да ведь уже ты наказан!
- Нет, батюшка, нет.
- Ну, если недоволен, ступай назад, проси, чтоб наказали, может,
полиция взойдет в твое положение.
Видя, что я смеюсь, улыбнулся и старик, сумнительно качая головой и
приговаривая:
- Поди ты, вон эки чудеса!
"Экой беспорядок", - скажут многие; но пусть же они вспомнят, что
только этот беспорядок и делает возможною жизнь в России. (276)
ГЛАВА XVI
Александр Лаврентьевич Витберг.
Середь этих уродливых и сальных, мелких и отвратительных лиц и сцен,
дел и заголовков, в этой канцелярской раме и приказной обстановке
вспоминаются мне печальные, благородные черты художника, задавленного
правительством с холодной и бесчувственной жестокостью.
Свинцовая рука царя не только задушила гениальное произведение в
колыбели, не только уничтожила самое творчество художника, запутав его в
судебные проделки и следственные полицейские уловки, но она попыталась с
последним куском хлеба вырвать у "его честное имя, выдать его. за
взяточника, казнокрада.
Разорив, опозорив А. Л. Витберга, Николай его сослал в Вятку. Там мы
встретились с ним.
Два года с половиной я прожил с великим художником и видел, как под
бременем гонений и несчастий разлагался этот сильный человек, павший жертвою
приказно-казарменного самовластия, тупо меряющего все на свете рекрутской
меркой и канцелярской линейкой.
Нельзя оказать, чтоб он легко сдался, он отчаянно боролся целых десять
лет, он приехал в ссылку еще в надежде одолеть врагов, оправдаться, он
приехал, словом, еще готовый на борьбу, с планами и предположениями. Но тут
он разглядел, что все кончено.
Может быть, он сладил бы и с этим открытием, но возле стояла жена,
дети, а впереди представлялись годы ссылки, нужды, лишений, и Витберг седел,
седел, старел, старел не по дням, а по часам. Когда я его оставил в Вятке
через два года, он был десятью годами старше.
Вот повесть этого длинного мученичества.
Император Александр не верил своей победе над Наполеоном, ему было
тяжело от славы, и он откровенно относил ее к богу. Всегда наклонный к
мистицизму и сумрачному расположению духа, в котором многие видели угрызения
совести, он особенно предался ему после ряда побед над Наполеоном.
Когда "последний неприятельский солдат переступил границу", Александр
издал манифест, в котором (277) давал обет воздвигнуть в Москве огромный
храм во имя Спасителя.
Требовались отовсюду проекты, назначался большой конкурс.
Витберг был тогда молодым художником, окончившим курс и получившим
золотую медаль за живопись. Швед по происхождению, он родился в России и
сначала воспиты
грустен и под влиянием какой-то тяжелой мысли.
- О чем ты кручинишься? - спросил я его.
- Да что, уж разом бы все порешили.
- Ничего не понимаю.
- Да, то есть когда же наказывать-то будут?
- А тебя не наказывали?
- Нет.
- Как же тебя выпустили? Ты ведь идешь домой?
- Домой-то домой - да вот о наказании-то думается, секлетарь именно
читал.
Я ничего в самом деле не понимал и, наконец, спросил его: дали ли ему
какой-нибудь вид? Он подал мне его. В нем было написано все решение и в
конце сказано, что, учинив, по указу уголовной палаты, наказание плетьми в
стенах тюремного замка, "выдать ему оное свидетельство и из замка
освободить".
Я расхохотался.
- Да ведь уже ты наказан!
- Нет, батюшка, нет.
- Ну, если недоволен, ступай назад, проси, чтоб наказали, может,
полиция взойдет в твое положение.
Видя, что я смеюсь, улыбнулся и старик, сумнительно качая головой и
приговаривая:
- Поди ты, вон эки чудеса!
"Экой беспорядок", - скажут многие; но пусть же они вспомнят, что
только этот беспорядок и делает возможною жизнь в России. (276)
ГЛАВА XVI
Александр Лаврентьевич Витберг.
Середь этих уродливых и сальных, мелких и отвратительных лиц и сцен,
дел и заголовков, в этой канцелярской раме и приказной обстановке
вспоминаются мне печальные, благородные черты художника, задавленного
правительством с холодной и бесчувственной жестокостью.
Свинцовая рука царя не только задушила гениальное произведение в
колыбели, не только уничтожила самое творчество художника, запутав его в
судебные проделки и следственные полицейские уловки, но она попыталась с
последним куском хлеба вырвать у "его честное имя, выдать его. за
взяточника, казнокрада.
Разорив, опозорив А. Л. Витберга, Николай его сослал в Вятку. Там мы
встретились с ним.
Два года с половиной я прожил с великим художником и видел, как под
бременем гонений и несчастий разлагался этот сильный человек, павший жертвою
приказно-казарменного самовластия, тупо меряющего все на свете рекрутской
меркой и канцелярской линейкой.
Нельзя оказать, чтоб он легко сдался, он отчаянно боролся целых десять
лет, он приехал в ссылку еще в надежде одолеть врагов, оправдаться, он
приехал, словом, еще готовый на борьбу, с планами и предположениями. Но тут
он разглядел, что все кончено.
Может быть, он сладил бы и с этим открытием, но возле стояла жена,
дети, а впереди представлялись годы ссылки, нужды, лишений, и Витберг седел,
седел, старел, старел не по дням, а по часам. Когда я его оставил в Вятке
через два года, он был десятью годами старше.
Вот повесть этого длинного мученичества.
Император Александр не верил своей победе над Наполеоном, ему было
тяжело от славы, и он откровенно относил ее к богу. Всегда наклонный к
мистицизму и сумрачному расположению духа, в котором многие видели угрызения
совести, он особенно предался ему после ряда побед над Наполеоном.
Когда "последний неприятельский солдат переступил границу", Александр
издал манифест, в котором (277) давал обет воздвигнуть в Москве огромный
храм во имя Спасителя.
Требовались отовсюду проекты, назначался большой конкурс.
Витберг был тогда молодым художником, окончившим курс и получившим
золотую медаль за живопись. Швед по происхождению, он родился в России и
сначала воспиты