, когда точат убийственный нож, чтобы, "сняв плуга ярмо, зарезать
им пахаря", Перегуд видит, как несется на облаках тень Овидия и запрещает
людям "пожирать своих кормильцев", а люди не слышат и не видят. Перегуд
хочет, чтобы все это видели и слышали это и многое другое и чтобы все
ужаснулись того, что они делают, и поняли бы то, что им надо делать. Тогда
жить и умирать не будет так страшно, как нынче!.. Он все напечатает прямо по
небу!.. Это очень просто. Надо только узнать: отчего блистает свет и как
огустевает тьма...
Перегуд покидал чулок и рисовал и вырезывал из бумаги - огромные
глаголицкие буквы: он будет ими отражать прямо на небо то, про что восшумит
глас, вопиющий в пустыне: "Готовьте путь! Готовьте путь!" Уж слышен росный
дух, и как только держащий состав вод отворит бездну, тогда сейчас твердый
лед станет жидкой влагою и освежает все естество и деревья дубравные, и
возгремит божие страшное великолепие!
И вот раз после жаркого дня, который, по обычаю, на рассвете предварила
Перегуду Овидиева тень, стали сбираться тучи с разных сторон и столкнулись
на одном месте. Буря ударила, пыль понеслася, зареяли молоньи, и загремели
один за другим непрерывно громовые раскаты.
Пришло страшное явление юга - "воробьиная ночь", когда вспышки огня в
небесах ни на минуту не гаснут, и где они вспыхнут, там освещают
удивительные группы фигур на небе и сгущают тьму на земле.
В сумасшедшем доме, как и везде, где это было видно, царил ужас... кто
стонал, кто трясся и плакал, некоторые молились, а кто-то один декламировал:
Страшно в могиле холодной и темной,
Ветры там воют - гробы трясутся,
Белые кости стучат...
Но Перегуд "победил смерть", он давно устал и сам давно хотел уйти в
шатры Симовы. Там можно спать, лучше, чем под тяжестью пирамид, которые
фараоны нагромоздили себе руками рабов, истерзанных голодом и плетью. Он
отдохнет в этих шатрах, куда не придет угнетатель, и узнает себя снова там,
где угнетенный не ищет быть ничьим господином... Он ощутил, что его время
пришло! Перегуд схватил из своих громаднейших литер Глаголь и Добро и
вспрыгнул с ними на окно, чтобы прислонить их к стеклам... чтобы пошли
отраженья овамо и семо.
"Страшное великолепие" осветило его буквы и в самом деле что-то
отразило на стене, но что это было, того никто не понял, а сам Перегуд упал
и не поднимался, ибо он "ушел в шатры Симовы".
Многие из сумасшедших при погребении Перегуда имели на себе чулки его
работы, и некоторые при этом плакали, а еще более чувствительные даже пали
ниц и при отпевании брыкали обутыми ногами.
Комментарии
Печатается по тексту журнала "Нива", 1917 год, э 34-37 (16 сентября),
стр. 518-545, с исправлением погрешностей текста по авторизованной рукописи,
которая хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства
(ЦГАЛИ). Эта рукопись представляет собою писарскую копию с значительной
авторской правкой и с многими вновь написанными эпизодами. Здесь впервые
появился образ Вековечкина и все связанные с ним ситуации. На первом листе
рукописи зачеркнутое название "Игра с болваном". Над зачеркнутым рукою
Лескова написано: "Заячий ремиз. Наблюдения, опыты и приключения Оноприя
Перегуда из Перегудов". В конце рукописи, после авторской подписи, идут
зачеркнутые автором слова: "Наибольшую выгоду
им пахаря", Перегуд видит, как несется на облаках тень Овидия и запрещает
людям "пожирать своих кормильцев", а люди не слышат и не видят. Перегуд
хочет, чтобы все это видели и слышали это и многое другое и чтобы все
ужаснулись того, что они делают, и поняли бы то, что им надо делать. Тогда
жить и умирать не будет так страшно, как нынче!.. Он все напечатает прямо по
небу!.. Это очень просто. Надо только узнать: отчего блистает свет и как
огустевает тьма...
Перегуд покидал чулок и рисовал и вырезывал из бумаги - огромные
глаголицкие буквы: он будет ими отражать прямо на небо то, про что восшумит
глас, вопиющий в пустыне: "Готовьте путь! Готовьте путь!" Уж слышен росный
дух, и как только держащий состав вод отворит бездну, тогда сейчас твердый
лед станет жидкой влагою и освежает все естество и деревья дубравные, и
возгремит божие страшное великолепие!
И вот раз после жаркого дня, который, по обычаю, на рассвете предварила
Перегуду Овидиева тень, стали сбираться тучи с разных сторон и столкнулись
на одном месте. Буря ударила, пыль понеслася, зареяли молоньи, и загремели
один за другим непрерывно громовые раскаты.
Пришло страшное явление юга - "воробьиная ночь", когда вспышки огня в
небесах ни на минуту не гаснут, и где они вспыхнут, там освещают
удивительные группы фигур на небе и сгущают тьму на земле.
В сумасшедшем доме, как и везде, где это было видно, царил ужас... кто
стонал, кто трясся и плакал, некоторые молились, а кто-то один декламировал:
Страшно в могиле холодной и темной,
Ветры там воют - гробы трясутся,
Белые кости стучат...
Но Перегуд "победил смерть", он давно устал и сам давно хотел уйти в
шатры Симовы. Там можно спать, лучше, чем под тяжестью пирамид, которые
фараоны нагромоздили себе руками рабов, истерзанных голодом и плетью. Он
отдохнет в этих шатрах, куда не придет угнетатель, и узнает себя снова там,
где угнетенный не ищет быть ничьим господином... Он ощутил, что его время
пришло! Перегуд схватил из своих громаднейших литер Глаголь и Добро и
вспрыгнул с ними на окно, чтобы прислонить их к стеклам... чтобы пошли
отраженья овамо и семо.
"Страшное великолепие" осветило его буквы и в самом деле что-то
отразило на стене, но что это было, того никто не понял, а сам Перегуд упал
и не поднимался, ибо он "ушел в шатры Симовы".
Многие из сумасшедших при погребении Перегуда имели на себе чулки его
работы, и некоторые при этом плакали, а еще более чувствительные даже пали
ниц и при отпевании брыкали обутыми ногами.
Комментарии
Печатается по тексту журнала "Нива", 1917 год, э 34-37 (16 сентября),
стр. 518-545, с исправлением погрешностей текста по авторизованной рукописи,
которая хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства
(ЦГАЛИ). Эта рукопись представляет собою писарскую копию с значительной
авторской правкой и с многими вновь написанными эпизодами. Здесь впервые
появился образ Вековечкина и все связанные с ним ситуации. На первом листе
рукописи зачеркнутое название "Игра с болваном". Над зачеркнутым рукою
Лескова написано: "Заячий ремиз. Наблюдения, опыты и приключения Оноприя
Перегуда из Перегудов". В конце рукописи, после авторской подписи, идут
зачеркнутые автором слова: "Наибольшую выгоду