нии да
благодаря бога было аж одиннадцать помещиков, и по них одиннадцать панских
усадьб, и все-то домики по большей части были зворочены окнами на большой
пруд, в котором летней порою перегудинские паны, дай им боже здоровья,
купались, и оттого и происходили совместно удовольствия и неприятности, ибо
скрытую полотном купальню учредил оный воспитанник пансиона Галушки, Дмитрий
- як его долее звать - чи шо Афанасьевич, потому что у них после отъезда в
Митаву их законной жены были постоянно доброзрачные экономки, а потому
Дмитрий Афанасьевич, имея ревнивые чувства, не желали, щобы иные люди на сих
дам взирали. Господи мой! як бы то им что-либо от очей подiется! Ну, а все
прочие перегудинские паны на такие вытребенки не тратились, а купались себе
прямо с бережка, где сходить лучше, и не закрывались, ибо что в том за
секрет, кто с чем сотворен от господа. Се же и есть в том тайна господня
творения, разделяюща мужский пол и женский, а человеку нечего над тем
удивляться и умствовать, ибо недаром мудрейший глаголет в Екклезиасте: "Не
мудрися излише, да некогда изумишися". И точно, были у нас такие паны и
пани, что, бывало, как разденутся и начнут входить в воду, то лучше на них
не взирай, да не изумишися. Но наши того и не боялись, а иньшие даже и
нарочито друг другу такое делали, что если один с гостями на балкон выйде,
то другий, который им недоволен, стоит напротив голый, а если на него не
смотрят, то крикнет: "Кланяйтесь бабушке и поцелуйте ручку".
Перегуды и Перегудовны - всi народ терпкий, я исключение составлял один
я, ибо я, говорю вам, в воспитании своем в архиерейском хоре получил особое
приуготовление.
Теперь, вот позвольте, сейчас будет вам сказ о моем воспитании, про
какое вы, наверно, никогда и не чуяли, а теперь враз все узнаете, как оно
состоялось, - и главное, совсем неожиданно и, заметьте, совсем с
неподходящего повода - из-за налима.
VI
Только вы извините, что я и это вам начну опять с мирных и премирных
времен моего пресчастливейшего детства, когда я находился при моей матери и
всюду ее сопровождал по хозяйству, ел сладкие пенки с варенья, которое она
наисмачнейше варила, и вязал под ее надзором для себя чулки и перчатки, и
тогда мне казалось, что мне больше ничего и не надо, никакого богатства, ни
знатности и никаких посторонних благополучии и велелепий. Думал, что и
просить у бога чего-либо грех, иначе как "исполняй еси господи наше всяко
животное благоволение", о коем сказано в молитве по трапезе. И вправду, -
пожалуйте, - кажется, если человек сыт, и ему тепло, и он может иметь добрую
компанию, ну, то чего ему еще и требовать! Разумеется, есть неблагодарные и
злонравные, коим все мало, ну так у нас таких не было. Маменька моя,
впрочем, была не из перегудинских, но а все-таки тоже хорошенького
дворянского рода, а по бедности вела жизнь очень просто. Папеньку она очень
любила, да и нельзя было его не любить, потому что папенька мой был очень
молодец. Совсем был не такой, как я! Уг-гу! Где же таки: нэма що и
сравнивать. Я какой-то коцубатый да присадковатый, а он был что высокая
тополя. И чином он тоже был майор и вышел в отставку за ранами с пенсией,
которую ему и выдавали по семи рублей в месяц из казначейства. Без этого нам
бы, может быть, и очень бы туго было, как и другим Перегуденкам, но с
пенсией мы ж
благодаря бога было аж одиннадцать помещиков, и по них одиннадцать панских
усадьб, и все-то домики по большей части были зворочены окнами на большой
пруд, в котором летней порою перегудинские паны, дай им боже здоровья,
купались, и оттого и происходили совместно удовольствия и неприятности, ибо
скрытую полотном купальню учредил оный воспитанник пансиона Галушки, Дмитрий
- як его долее звать - чи шо Афанасьевич, потому что у них после отъезда в
Митаву их законной жены были постоянно доброзрачные экономки, а потому
Дмитрий Афанасьевич, имея ревнивые чувства, не желали, щобы иные люди на сих
дам взирали. Господи мой! як бы то им что-либо от очей подiется! Ну, а все
прочие перегудинские паны на такие вытребенки не тратились, а купались себе
прямо с бережка, где сходить лучше, и не закрывались, ибо что в том за
секрет, кто с чем сотворен от господа. Се же и есть в том тайна господня
творения, разделяюща мужский пол и женский, а человеку нечего над тем
удивляться и умствовать, ибо недаром мудрейший глаголет в Екклезиасте: "Не
мудрися излише, да некогда изумишися". И точно, были у нас такие паны и
пани, что, бывало, как разденутся и начнут входить в воду, то лучше на них
не взирай, да не изумишися. Но наши того и не боялись, а иньшие даже и
нарочито друг другу такое делали, что если один с гостями на балкон выйде,
то другий, который им недоволен, стоит напротив голый, а если на него не
смотрят, то крикнет: "Кланяйтесь бабушке и поцелуйте ручку".
Перегуды и Перегудовны - всi народ терпкий, я исключение составлял один
я, ибо я, говорю вам, в воспитании своем в архиерейском хоре получил особое
приуготовление.
Теперь, вот позвольте, сейчас будет вам сказ о моем воспитании, про
какое вы, наверно, никогда и не чуяли, а теперь враз все узнаете, как оно
состоялось, - и главное, совсем неожиданно и, заметьте, совсем с
неподходящего повода - из-за налима.
VI
Только вы извините, что я и это вам начну опять с мирных и премирных
времен моего пресчастливейшего детства, когда я находился при моей матери и
всюду ее сопровождал по хозяйству, ел сладкие пенки с варенья, которое она
наисмачнейше варила, и вязал под ее надзором для себя чулки и перчатки, и
тогда мне казалось, что мне больше ничего и не надо, никакого богатства, ни
знатности и никаких посторонних благополучии и велелепий. Думал, что и
просить у бога чего-либо грех, иначе как "исполняй еси господи наше всяко
животное благоволение", о коем сказано в молитве по трапезе. И вправду, -
пожалуйте, - кажется, если человек сыт, и ему тепло, и он может иметь добрую
компанию, ну, то чего ему еще и требовать! Разумеется, есть неблагодарные и
злонравные, коим все мало, ну так у нас таких не было. Маменька моя,
впрочем, была не из перегудинских, но а все-таки тоже хорошенького
дворянского рода, а по бедности вела жизнь очень просто. Папеньку она очень
любила, да и нельзя было его не любить, потому что папенька мой был очень
молодец. Совсем был не такой, как я! Уг-гу! Где же таки: нэма що и
сравнивать. Я какой-то коцубатый да присадковатый, а он был что высокая
тополя. И чином он тоже был майор и вышел в отставку за ранами с пенсией,
которую ему и выдавали по семи рублей в месяц из казначейства. Без этого нам
бы, может быть, и очень бы туго было, как и другим Перегуденкам, но с
пенсией мы ж