в короткое время
успел повидаться со многими лицами архиерейского штата, и многих из них
сумел угостить, и, угощая, все расспрашивал об архиерее и вывел, что он
человек высокопросвещенного ума, но весьма оляповатый, что вполне
подтверждалось и его ответом, который похож был на резолюцию и был надписан
на собственном отцовом письме, а все содержание надписи было такое:
"Изрядно: готовься - приеду".
Тогда началась чудосия, ибо гордый своим майорством отец мой отнюдь не
был доволен этою оляпкою и сейчас же пустил при всех на воздух казацкое
слово и надписал на письме: "Не буду готовиться - не езди", и послал лист
назад, даже незапечатанный; но архиерей по доброте и благоразумию
действительно был достоин своего великолепия, ибо он ни за что не
рассердился, а в свою очередь оборотил письмо с новым надписанием: "Не
ожесточайся! Сказал, буду - и буду"
Тут папаша, - пожалуйте, - даже растрогался и, хлопнув письмом по
столу, воскликнул:
- Сто чертей с дьяволом! Ей-богу, он еще славный малый!
И отец велел маменьке подать себе большой келих вина и, выпив, сказал:
"се за доброго товарища!", и потом сказал матери приуготовлять сливные
смоквы, а попу. Маркелу наказал добывать налима. И все сие во благовремение
было исполнено. Отец Маркел привез в бочке весьма превеликую рыбу, которую
они только за помощью станового насилу отняли у жида, ожидавшего к себе
благословенного цадика, и как только к нам оная рыба была доставлена, то
сейчас же поведено было прислужавшей у нас бабе Сидонии, щобы она спряла из
овечьей волны крепкую шворку, и потом отец Маркел и мой родитель привязали
ею налима под жабры и пустили erg плавать в чистый ставок; а другой конец
шворки привязали к надбережной вербе и сказали людям,чтобы сией рыбы никто
красть не осмеливался, ибо она уже посвяченная и "дожидается архиерей". И
что бы вы еще к тому вздумали: як все на то отвечали?
А отвечали вот как: "О, боже с ней! Кто же ее станет краети!" А меж тем
взяли и украли... И когда еще украли-то? - под самый тот день, когда
архиерей предначертал вступить к нам в Перегуды. Ой, да и что же было
переполоху-то! Ой, ой, мой господи! И теперь как об этом вспомнишь, то будто
мурашки по тiлу забiгают... Ей-богу!
А вот вы же сейчас увидите, как при всем этом затруднении обошлись и
что от того в рассуждении меня вышло.
VIII
Преудивительная история с покражей налима обнаружилась так, что хотели
его вытягти, щоб уже начать огорчать его розгами, аж вдруг шворка, на
которой он ходил, так пуста и телепнулась, бо она оказалась оборванною, и ни
по чему нельзя было узнать, кто украл налима, потому что у нас насчет этого
были преловкие хлопцы, которые в рассуждении съестного были воры
превосходнейшие и самого бога мало боялись, а не только архиерея. Но поелику
времени до приготовления угощения оставалось уже очень мало, то следствие и
розыск о виновных в злодейском похищении оной наисмачнейшей рыбы были
оставлены, а сейчас же в пруд был закинут невод, и оным, по счастию,
извлечена довольно великая щука, которую родителями моими и предположено
было изготовить "по-жидовски", с шафраном и изюмом, - ибо, по воспоминаниям
отца моего, архиерей ранее любил тоже и это. Но что было неожиданностию, это
то, что по осмотре церкви архиереем его немедленно запросил до себя
успел повидаться со многими лицами архиерейского штата, и многих из них
сумел угостить, и, угощая, все расспрашивал об архиерее и вывел, что он
человек высокопросвещенного ума, но весьма оляповатый, что вполне
подтверждалось и его ответом, который похож был на резолюцию и был надписан
на собственном отцовом письме, а все содержание надписи было такое:
"Изрядно: готовься - приеду".
Тогда началась чудосия, ибо гордый своим майорством отец мой отнюдь не
был доволен этою оляпкою и сейчас же пустил при всех на воздух казацкое
слово и надписал на письме: "Не буду готовиться - не езди", и послал лист
назад, даже незапечатанный; но архиерей по доброте и благоразумию
действительно был достоин своего великолепия, ибо он ни за что не
рассердился, а в свою очередь оборотил письмо с новым надписанием: "Не
ожесточайся! Сказал, буду - и буду"
Тут папаша, - пожалуйте, - даже растрогался и, хлопнув письмом по
столу, воскликнул:
- Сто чертей с дьяволом! Ей-богу, он еще славный малый!
И отец велел маменьке подать себе большой келих вина и, выпив, сказал:
"се за доброго товарища!", и потом сказал матери приуготовлять сливные
смоквы, а попу. Маркелу наказал добывать налима. И все сие во благовремение
было исполнено. Отец Маркел привез в бочке весьма превеликую рыбу, которую
они только за помощью станового насилу отняли у жида, ожидавшего к себе
благословенного цадика, и как только к нам оная рыба была доставлена, то
сейчас же поведено было прислужавшей у нас бабе Сидонии, щобы она спряла из
овечьей волны крепкую шворку, и потом отец Маркел и мой родитель привязали
ею налима под жабры и пустили erg плавать в чистый ставок; а другой конец
шворки привязали к надбережной вербе и сказали людям,чтобы сией рыбы никто
красть не осмеливался, ибо она уже посвяченная и "дожидается архиерей". И
что бы вы еще к тому вздумали: як все на то отвечали?
А отвечали вот как: "О, боже с ней! Кто же ее станет краети!" А меж тем
взяли и украли... И когда еще украли-то? - под самый тот день, когда
архиерей предначертал вступить к нам в Перегуды. Ой, да и что же было
переполоху-то! Ой, ой, мой господи! И теперь как об этом вспомнишь, то будто
мурашки по тiлу забiгают... Ей-богу!
А вот вы же сейчас увидите, как при всем этом затруднении обошлись и
что от того в рассуждении меня вышло.
VIII
Преудивительная история с покражей налима обнаружилась так, что хотели
его вытягти, щоб уже начать огорчать его розгами, аж вдруг шворка, на
которой он ходил, так пуста и телепнулась, бо она оказалась оборванною, и ни
по чему нельзя было узнать, кто украл налима, потому что у нас насчет этого
были преловкие хлопцы, которые в рассуждении съестного были воры
превосходнейшие и самого бога мало боялись, а не только архиерея. Но поелику
времени до приготовления угощения оставалось уже очень мало, то следствие и
розыск о виновных в злодейском похищении оной наисмачнейшей рыбы были
оставлены, а сейчас же в пруд был закинут невод, и оным, по счастию,
извлечена довольно великая щука, которую родителями моими и предположено
было изготовить "по-жидовски", с шафраном и изюмом, - ибо, по воспоминаниям
отца моего, архиерей ранее любил тоже и это. Но что было неожиданностию, это
то, что по осмотре церкви архиереем его немедленно запросил до себя