воры и опрокинуть существующее подозрение, что вы хотели выйти замуж за
Горданова. Что, вы меня поняли? Ого-го! постойте-ка, вы увидите, как мы их
собьем с толку. Только я вас предупреждаю: наблюдайте за собою при
Ворошилове.
- При ком?
- При Ворошилове.
- При этом приезжем?
- Да, при приезжем.
- Кто же он такой?
- А черт его знает, кто он такой, но во всяком случае он не тот, за
кого себя выдает.
Глафира ничего не отвечала и задумалась: она молча припоминала все
говоренное ею когда-нибудь при Ворошилове, который так недавно появился
здесь и которого она совсем почти не замечала.
"И что же это такое наконец", - думала она, - "точно опрокинулся предо
мною ящик Пандоры и невесть откуда берутся на меня и новые враждебные лица,
и новые беды".
На нее напал невыразимый страх нечистой совести, и уснувший Ропшин уже
перестал ей казаться таким отвратительным и тяжелым. Напротив, она была
рада, что хотя он здесь при ней, и когда в ее дверь кто-то тихо стукнул, она
побледнела и дружески молвила: "Генрих!"
Он быстро проснулся, узнал в чем дело и, взяв вдову за ее дрожащую
руку, сказал: "О, будь покойна", - и затем твердым голосом крикнул:
"Входите! Кто там? Входите!"
На этот зов в комнату со смешанным видом вступила горничная и объявила,
что недавно уехавшая Синтянина возвратилась опять и сейчас же хочет видеть
Глафиру.
- Я не могу никого видеть... Что ей нужно?
- Лариса Платоновна поехала с ними...
- Ну?
- И теперь их нет.
- Кого?.. Ларисы?
- Да-с, они куда-то убежали; их искали везде: на хуторе, по лесу, в
парке, и теперь сама генеральша здесь... и спрашивают Ларису Нлатоновну.
- Но ее здесь нет, ее здесь нет: пусть едут к Горданову в город. Я
теперь никого не могу принять.
- Напротив, - вмешался Ропшин и, дав девушке знак выйти, сказал
Глафире, что дело это нешуточное и что она непременно должна принять
Синтянину и в точности узнать, что такое случилось.
С этим он усадил Глафиру в кресло и сам вышел, а через несколько минут
возвратился, сопровождая закутанную платком Александру Ивановну.
- Что там еще, Alexandrine? - спросила, не поднимаясь с места, Глафира.
- Ужасное несчастие, - отвечала, сбрасывая с себя платок, генеральша, -
я привезла домой Лару, и пока занялась тем, чтобы приготовить ей теплое
питье и постель, она исчезла, оставив на фортепиано конверт и при нем
записочку. Я боюсь, что она с собой что-нибудь сделала.
- Но что же за записка?
- Вот она, читайте... - и генеральша подала клочок нотной бумаги, на
которой рукой Ларисы было написано карандашом: "Я все перепортила, не могу
больше жить. Прощайте. В конверте найдете все, что довело меня до
самоубийства".
- Что же было в конверте?
- Не знаю; его взял мой муж. Я бросилась ее искать: мы обыскали весь
хутор, звали ее по полям, по дороге, по лесу, и тут на том месте, где...
нынче добывали огонь, встретилась с Ворошиловым и этим... каким-то
человеком...
Они тоже искали что-то с фонарем и сказали нам, чтобы мы ехали сюда.
Бога ради посылайте поскорее людей во все места искать ее.
Но вместо живого участия к этим словам, бледная Глафира, глядя на
Ропшина, произнесла только:
- Ворошилов... там... с фонарем... Ропшин, ступайте туда!.. Я вас
умоляю... Что же такое вс
Горданова. Что, вы меня поняли? Ого-го! постойте-ка, вы увидите, как мы их
собьем с толку. Только я вас предупреждаю: наблюдайте за собою при
Ворошилове.
- При ком?
- При Ворошилове.
- При этом приезжем?
- Да, при приезжем.
- Кто же он такой?
- А черт его знает, кто он такой, но во всяком случае он не тот, за
кого себя выдает.
Глафира ничего не отвечала и задумалась: она молча припоминала все
говоренное ею когда-нибудь при Ворошилове, который так недавно появился
здесь и которого она совсем почти не замечала.
"И что же это такое наконец", - думала она, - "точно опрокинулся предо
мною ящик Пандоры и невесть откуда берутся на меня и новые враждебные лица,
и новые беды".
На нее напал невыразимый страх нечистой совести, и уснувший Ропшин уже
перестал ей казаться таким отвратительным и тяжелым. Напротив, она была
рада, что хотя он здесь при ней, и когда в ее дверь кто-то тихо стукнул, она
побледнела и дружески молвила: "Генрих!"
Он быстро проснулся, узнал в чем дело и, взяв вдову за ее дрожащую
руку, сказал: "О, будь покойна", - и затем твердым голосом крикнул:
"Входите! Кто там? Входите!"
На этот зов в комнату со смешанным видом вступила горничная и объявила,
что недавно уехавшая Синтянина возвратилась опять и сейчас же хочет видеть
Глафиру.
- Я не могу никого видеть... Что ей нужно?
- Лариса Платоновна поехала с ними...
- Ну?
- И теперь их нет.
- Кого?.. Ларисы?
- Да-с, они куда-то убежали; их искали везде: на хуторе, по лесу, в
парке, и теперь сама генеральша здесь... и спрашивают Ларису Нлатоновну.
- Но ее здесь нет, ее здесь нет: пусть едут к Горданову в город. Я
теперь никого не могу принять.
- Напротив, - вмешался Ропшин и, дав девушке знак выйти, сказал
Глафире, что дело это нешуточное и что она непременно должна принять
Синтянину и в точности узнать, что такое случилось.
С этим он усадил Глафиру в кресло и сам вышел, а через несколько минут
возвратился, сопровождая закутанную платком Александру Ивановну.
- Что там еще, Alexandrine? - спросила, не поднимаясь с места, Глафира.
- Ужасное несчастие, - отвечала, сбрасывая с себя платок, генеральша, -
я привезла домой Лару, и пока занялась тем, чтобы приготовить ей теплое
питье и постель, она исчезла, оставив на фортепиано конверт и при нем
записочку. Я боюсь, что она с собой что-нибудь сделала.
- Но что же за записка?
- Вот она, читайте... - и генеральша подала клочок нотной бумаги, на
которой рукой Ларисы было написано карандашом: "Я все перепортила, не могу
больше жить. Прощайте. В конверте найдете все, что довело меня до
самоубийства".
- Что же было в конверте?
- Не знаю; его взял мой муж. Я бросилась ее искать: мы обыскали весь
хутор, звали ее по полям, по дороге, по лесу, и тут на том месте, где...
нынче добывали огонь, встретилась с Ворошиловым и этим... каким-то
человеком...
Они тоже искали что-то с фонарем и сказали нам, чтобы мы ехали сюда.
Бога ради посылайте поскорее людей во все места искать ее.
Но вместо живого участия к этим словам, бледная Глафира, глядя на
Ропшина, произнесла только:
- Ворошилов... там... с фонарем... Ропшин, ступайте туда!.. Я вас
умоляю... Что же такое вс