асно кривляя
лицом, монах.
- О какой душе? прошу вас выйти! Идите в контору.
- Проводите.
Глафира бросилась к звонку: ей показалось, что это не монах, а
убийца... но когда она, дернув звонок, оглянулась, монаха уже не было, и ее
поразила новая мысль, что это было видение.
Глафира кинулась узнать, каким образом мог появиться этот монах и куда
он вышел, как вдруг ей против воли вспомнился Водопьянов и ей показалось,
что это был именно он. Она бежала не помня себя и очувствовалась когда
метавшийся впотьмах Жозеф был освещен вбежавшими вслед за ним людьми с
лампами и свечами.
При виде растрепанной фигуры, взволнованного и перепачканного кровью
лица и обезумевших глаз Жозефа, который глядел, ничего не видя, и стремило к
самому лицу Глафиры, хватая ее окровавленными руками и отпихивая ногой
Горданова, Глафира затрепетала и, сторонясь, крикнула: "прочь!"
- Это не он, не он, а я. Я все кончил, - лепетал Висленев. Глафира,
теряя силы, едва могла с ужасом и омерзением отпихнуть его, бросилась за
Синтянину, меж тем как Горданов, отбросив Жозефа, закричал
- Ты с ума сошел, бешеная тварь!
Но в это же самое мгновение за плечами Горданова грянул выстрел, и пуля
влипла в стену над головой Павла Николаевича, а Жозеф, колеблясь на ногах
держал в другой руке дымящийся пистолет и шептал:
- Нет; полно меня отбрасывать! Обещанное ждется-с! Все это было делом
одного мгновения, и ни Горданов, ни дамы, ни слуг не могли понять причины
выстрела и в более безмолвном удивлении, чем в страхе, смотрели на Жозефа,
который, водя вокруг глазами, тянулся к Глафире.
- Боже мой, чего ему от меня нужно? - произнесла она, стараясь укрыться
за Гордановым.
Но это ей не удалось, и серьезно помешавшийся Висленев тянулся к не и
лепетал:
- Обещанное ждется-с, обещанное ждется! Я сделал все... все честно
сделал и требую расплаты!
Горданов пришел, наконец, в себя, бросился на Висленева, обезоружил его
одним ударом по руке, а другим сшиб с ног и, придавив к полу, велел людям
держать его. Лакеи схватили Висленева, который и не сопротивлялся: с только
тяжело дышал и, водя вокруг глазами, попросил пить. Ему подали воды, он
жадно начал глотать ее, и вдруг, бросив на пол стакан, отвернулся, поманил к
себе рукой Синтянину и, закрыв лицо полосой ее платья, зарыдал отчаянно и
громко:
- Боже мой, Боже мой, что я наделал! Люди! Все, кто здесь есть,
бегите!.. туда... в Аленин Верх... там Михаил Андреевич... может быть, он
жив!
При этих словах все поднялось, взмешалось, и кто бежал к двери, к
бросался к окнам; а в окна чрез двойные рамы врывался сплошной гул, и тьме,
окружающей дом, плыло большое огненное пятно, от которого то в ту, в другую
сторону отделялись светлые точки. Невозможно было понять, что э такое. Но
вот все это приближается и становится кучей народа с фонарями пылающими
головнями и сучьями в руках.
Это двигались огничане Аленина Верха: они, наконец, добыли огня, сожгли
на нем чучелу Мары; набрали в чугунки и корчажки зажженных лучин и тронулись
было опахивать землю, но не успели завести борозды, как под ноги баб
попалось мертвое и уже окоченевшее тело Михаила Андреевича. Эта находка
поразила крестьян неописанным ужасом; опахиванье было забыто и перепуганные
мужики с полунагими бабами в недоумении и страхе потащили на господский двор
уби
лицом, монах.
- О какой душе? прошу вас выйти! Идите в контору.
- Проводите.
Глафира бросилась к звонку: ей показалось, что это не монах, а
убийца... но когда она, дернув звонок, оглянулась, монаха уже не было, и ее
поразила новая мысль, что это было видение.
Глафира кинулась узнать, каким образом мог появиться этот монах и куда
он вышел, как вдруг ей против воли вспомнился Водопьянов и ей показалось,
что это был именно он. Она бежала не помня себя и очувствовалась когда
метавшийся впотьмах Жозеф был освещен вбежавшими вслед за ним людьми с
лампами и свечами.
При виде растрепанной фигуры, взволнованного и перепачканного кровью
лица и обезумевших глаз Жозефа, который глядел, ничего не видя, и стремило к
самому лицу Глафиры, хватая ее окровавленными руками и отпихивая ногой
Горданова, Глафира затрепетала и, сторонясь, крикнула: "прочь!"
- Это не он, не он, а я. Я все кончил, - лепетал Висленев. Глафира,
теряя силы, едва могла с ужасом и омерзением отпихнуть его, бросилась за
Синтянину, меж тем как Горданов, отбросив Жозефа, закричал
- Ты с ума сошел, бешеная тварь!
Но в это же самое мгновение за плечами Горданова грянул выстрел, и пуля
влипла в стену над головой Павла Николаевича, а Жозеф, колеблясь на ногах
держал в другой руке дымящийся пистолет и шептал:
- Нет; полно меня отбрасывать! Обещанное ждется-с! Все это было делом
одного мгновения, и ни Горданов, ни дамы, ни слуг не могли понять причины
выстрела и в более безмолвном удивлении, чем в страхе, смотрели на Жозефа,
который, водя вокруг глазами, тянулся к Глафире.
- Боже мой, чего ему от меня нужно? - произнесла она, стараясь укрыться
за Гордановым.
Но это ей не удалось, и серьезно помешавшийся Висленев тянулся к не и
лепетал:
- Обещанное ждется-с, обещанное ждется! Я сделал все... все честно
сделал и требую расплаты!
Горданов пришел, наконец, в себя, бросился на Висленева, обезоружил его
одним ударом по руке, а другим сшиб с ног и, придавив к полу, велел людям
держать его. Лакеи схватили Висленева, который и не сопротивлялся: с только
тяжело дышал и, водя вокруг глазами, попросил пить. Ему подали воды, он
жадно начал глотать ее, и вдруг, бросив на пол стакан, отвернулся, поманил к
себе рукой Синтянину и, закрыв лицо полосой ее платья, зарыдал отчаянно и
громко:
- Боже мой, Боже мой, что я наделал! Люди! Все, кто здесь есть,
бегите!.. туда... в Аленин Верх... там Михаил Андреевич... может быть, он
жив!
При этих словах все поднялось, взмешалось, и кто бежал к двери, к
бросался к окнам; а в окна чрез двойные рамы врывался сплошной гул, и тьме,
окружающей дом, плыло большое огненное пятно, от которого то в ту, в другую
сторону отделялись светлые точки. Невозможно было понять, что э такое. Но
вот все это приближается и становится кучей народа с фонарями пылающими
головнями и сучьями в руках.
Это двигались огничане Аленина Верха: они, наконец, добыли огня, сожгли
на нем чучелу Мары; набрали в чугунки и корчажки зажженных лучин и тронулись
было опахивать землю, но не успели завести борозды, как под ноги баб
попалось мертвое и уже окоченевшее тело Михаила Андреевича. Эта находка
поразила крестьян неописанным ужасом; опахиванье было забыто и перепуганные
мужики с полунагими бабами в недоумении и страхе потащили на господский двор
уби