ается, - пропел
второй голос.
- Ну так надо было стать посреди лесу, чтобы к Божьему слуху ближе, -
возразил опять спорщик.
- Божье ухо во весь мир, - отвечал, оправляясь, Мартын и зачитал
искаженный текст псалма: "Живый в помощи Вышняго".
Это всем очень понравилось.
Мужики внимали сказанию о необъятности Божией силы и власти, а Сухой
Мартын, окончив псалом, пустился своими красками изображать величие творца.
Он описывал, как Господь облачается небесами, препоясуется зорями, а вокруг
него ангелов больше, чем просяных зерен в самом большом закроме.
Мужики, всегда любящие беседу о грандиозных вещах, поглотились
вниманием и приумолкли: вышла даже пауза, в конце которой молодой голос роб-
ко запытал:
- А правда ли, что Бог старый месяц на звезды крошит?
- Неправда, - отвечал Мартын.
- Чего он их станет из старого крошить, когда от него нам всей новины
не пересмотреть, а звезды окна: из них ангелы вылетают, - возразил
начинавший передаваться на Мартынову сторону спорщик.
- Ну, это врешь, - опроверг его козелковатый голос. - На что ангел ста-
нет в окно сигать? Ангелу во всем небеси везде дверь, а звезда пламень, она
на то поставлена, чтоб гореть, когда месяц спать идет.
- Неправда; а зачем она порой и тогда светит, когда месяц яснит?
Астроном сбился этим возражением и, затрудняясь отвечать, замолчал, но
вместо его в тишине отозвался новый оратор.
- Звезда стражница, - сказал он, - звезда все видит, она видела, как
Кавель Кавеля убил. Месяц увидал, да испугался, как християнская кровь
брызнула, и сейчас спрятался, а звезда все над Кавелем плыла, Богу злодея
показывала.
- Кавеля?
- Нет, Кавеля.
- Да ведь кто кого убил-то: Кавель Кавеля?
- Нет, Кавель Кавеля.
- Врешь, Кавель Кавеля.
Спор становился очень затруднительным, только было слышно: "Кавель
Кавеля", "нет, Кавель Кавеля". На чьей стороне была правда ветхозаветного
факта - различить было невозможно, и дело грозило дойти до брани, если бы в
ту минуту неразрешаемых сомнений из темной мглы на счастье не выплыл
маленький положайник Ермолаич и, упадая от усталости к пенушку, не заговорил
сладким, немного искусственным голосом:
- Ух, устал я, раб Господень, устал, ребятушки: дайте присесть
посидеть, ваших умных слов послушать.
И он, перекатясь котом, поместился между мужиков, прислонясь спиной к
кочке, на которой сидел Сухой Мартын.
- О чем, пареньки-братцы, спорили: о страшном или о божественном; о
древней о бабушке или о красной о девушке? - заговорил он тем же сладким
голосом.
Ему рассказали о луне, о звездах и о Кавеле с Кавелем.
- Ух, Кавели, Кавели, давние люди, что нам до них, братцы, Божий
работнички: их Бог рассудил, а насчет неба загадка есть: что стоит, мол,
поле полеванское и много на нем скота гореванского, а стережет его один
пастух, как ягодка. И едет он, Божьи людцы, тот пастушок, лесом не хрустнет,
и идет он плесом не всплеснет и в сухой траве не зацепится, и в рыхлом
снежку не увязнет, а кто мудрен да досуж разумом, тот мне сейчас этого
пастушка отгадает.
- Это красное солнышко, - отозвались хором.
- Оно и есть, оно и есть, молодцы государевы мужички, Божьи
молитвеннички. Ух да ребятки! я зову: кто отгадает? а они в одно, что и
говорить: умудряет Господь, умудряе
второй голос.
- Ну так надо было стать посреди лесу, чтобы к Божьему слуху ближе, -
возразил опять спорщик.
- Божье ухо во весь мир, - отвечал, оправляясь, Мартын и зачитал
искаженный текст псалма: "Живый в помощи Вышняго".
Это всем очень понравилось.
Мужики внимали сказанию о необъятности Божией силы и власти, а Сухой
Мартын, окончив псалом, пустился своими красками изображать величие творца.
Он описывал, как Господь облачается небесами, препоясуется зорями, а вокруг
него ангелов больше, чем просяных зерен в самом большом закроме.
Мужики, всегда любящие беседу о грандиозных вещах, поглотились
вниманием и приумолкли: вышла даже пауза, в конце которой молодой голос роб-
ко запытал:
- А правда ли, что Бог старый месяц на звезды крошит?
- Неправда, - отвечал Мартын.
- Чего он их станет из старого крошить, когда от него нам всей новины
не пересмотреть, а звезды окна: из них ангелы вылетают, - возразил
начинавший передаваться на Мартынову сторону спорщик.
- Ну, это врешь, - опроверг его козелковатый голос. - На что ангел ста-
нет в окно сигать? Ангелу во всем небеси везде дверь, а звезда пламень, она
на то поставлена, чтоб гореть, когда месяц спать идет.
- Неправда; а зачем она порой и тогда светит, когда месяц яснит?
Астроном сбился этим возражением и, затрудняясь отвечать, замолчал, но
вместо его в тишине отозвался новый оратор.
- Звезда стражница, - сказал он, - звезда все видит, она видела, как
Кавель Кавеля убил. Месяц увидал, да испугался, как християнская кровь
брызнула, и сейчас спрятался, а звезда все над Кавелем плыла, Богу злодея
показывала.
- Кавеля?
- Нет, Кавеля.
- Да ведь кто кого убил-то: Кавель Кавеля?
- Нет, Кавель Кавеля.
- Врешь, Кавель Кавеля.
Спор становился очень затруднительным, только было слышно: "Кавель
Кавеля", "нет, Кавель Кавеля". На чьей стороне была правда ветхозаветного
факта - различить было невозможно, и дело грозило дойти до брани, если бы в
ту минуту неразрешаемых сомнений из темной мглы на счастье не выплыл
маленький положайник Ермолаич и, упадая от усталости к пенушку, не заговорил
сладким, немного искусственным голосом:
- Ух, устал я, раб Господень, устал, ребятушки: дайте присесть
посидеть, ваших умных слов послушать.
И он, перекатясь котом, поместился между мужиков, прислонясь спиной к
кочке, на которой сидел Сухой Мартын.
- О чем, пареньки-братцы, спорили: о страшном или о божественном; о
древней о бабушке или о красной о девушке? - заговорил он тем же сладким
голосом.
Ему рассказали о луне, о звездах и о Кавеле с Кавелем.
- Ух, Кавели, Кавели, давние люди, что нам до них, братцы, Божий
работнички: их Бог рассудил, а насчет неба загадка есть: что стоит, мол,
поле полеванское и много на нем скота гореванского, а стережет его один
пастух, как ягодка. И едет он, Божьи людцы, тот пастушок, лесом не хрустнет,
и идет он плесом не всплеснет и в сухой траве не зацепится, и в рыхлом
снежку не увязнет, а кто мудрен да досуж разумом, тот мне сейчас этого
пастушка отгадает.
- Это красное солнышко, - отозвались хором.
- Оно и есть, оно и есть, молодцы государевы мужички, Божьи
молитвеннички. Ух да ребятки! я зову: кто отгадает? а они в одно, что и
говорить: умудряет Господь, умудряе