где это я читал, но я
непременно где-то читал об этаких эпидемических случаях... Ей-Богу читал,
ей-Богу читал!
- Что ж, очень может быть, что и читал: вздору всякого много написано.
- Нет, ей-Богу, я читал, и вот позвольте вспомнить, или в книжке "О
явлении духов", или в сборнике Кроу, о котором когда-то здесь же говорил
Водопьянов.
При этом имени сидевшая в кабинете мужа Глафира слегка наморщила лоб.
- Да, да, именно или там, или у Кроу, а впрочем, привидение с песьею
головой, которое показывалось в Фонтенеблоском лесу, ведь видели все, -
спорил Висленев.
- Полно тебе, Бога ради, верить таким вздорам! - заметил Бодростин.
- Да-с; чего же тут не верить, когда и протоколы об этом составлены и
"следствие было", как говаривал покойный Водопьянов, - снова брякнул Жозеф.
Глафира строго сверкнула на него левым глазом.
- А вот, позвольте-с, я еще лучше вспомнил, - продолжал Висленев, -
дело в том, что однажды целый французский полк заснул на привале в
развалинах, и чтоб это было достоверно, то я знаю и имя полка; это именно
был полк Латур-д 0вернский, да-с! Только вдруг все солдаты, которых в полку,
конечно, бывает довольно много, увидали, что по стенам ходило одно
окровавленное привидение, да-с, да-с, все! И этого мало, но все солдаты,
которых, опять упоминаю, в полку бывает довольно много, и офицеры
почувствовали, что это окровавленное привидение пожало им руки. Да-с, в одно
и то же время всем, и все это записано в летописях Латур-д 0вернского полка.
По крайней мере, я так читал в известной книге бенедиктинца аббата Августина
Калмета.
- Но извини меня, милый друг, а я не знаю ничего на свете глупее того,
о чем ты ведешь разговоры, - воскликнул Бодростин.
- Почему же, друг мой? - ласково молвила Глафира.
- Потому что я решительно не думаю, чтобы кто-нибудь путный человек мог
не в шутку рассуждать о таких вещах, как видения.
- Покойный Водопьянов... - перебил Висленев. Глафира вспыхнула: ей было
ужасно неприятно трепанье этого имени человеком, совершившим с ним то, что
совершил Жозеф.
- Ах, пощадите от этого разговора. Он вовсе некстати, тем более, что
мне нужно о деле переговорить с мужем, - заметила Глафира, выразительно
смотря на Михаила Андреевича.
- Поди, любезнейший, погуляй по воздуху, - обратился Бодростин к
Жозефу.
Висленев хлопал молча глазами.
- Поди же, поди, побегай.
- Помилуйте, зачем же мне гулять, когда я этого совсем не хочу? Я не
дитя и не комнатная собака, чтобы меня насильно гулять водить.
- Да мне это нужно, братец, чтобы ты ушел! Как же ты этого не
понимаешь, что я хочу поговорить с своею женой.
- Вы бы прямо так и сказали, - отвечал Жозеф и с неудовольствием начал
искать своей шапки.
- Да вот я теперь прямо тебе и говорю: ступай вон. Висленев только
несколько громче, чем следовало, затворил за собою дверь и молвил себе:
- Каково положение! И небось найдутся господа, которые стали бы
уверять, что и это можно поправить?
Выйдя на крыльцо, Висленев остановился и вдруг потерял нить своих
мыслей при виде происходившей пред ним странной сцены. Два молодые лакея,
поднимая комки мерзлой земли, отгоняли ими Памфилку-дурака, который плакал
и, несмотря ни на что, лез к дому.
- Чего это он? - полюбопытствовал Жозеф, и, к крайнему своему
непременно где-то читал об этаких эпидемических случаях... Ей-Богу читал,
ей-Богу читал!
- Что ж, очень может быть, что и читал: вздору всякого много написано.
- Нет, ей-Богу, я читал, и вот позвольте вспомнить, или в книжке "О
явлении духов", или в сборнике Кроу, о котором когда-то здесь же говорил
Водопьянов.
При этом имени сидевшая в кабинете мужа Глафира слегка наморщила лоб.
- Да, да, именно или там, или у Кроу, а впрочем, привидение с песьею
головой, которое показывалось в Фонтенеблоском лесу, ведь видели все, -
спорил Висленев.
- Полно тебе, Бога ради, верить таким вздорам! - заметил Бодростин.
- Да-с; чего же тут не верить, когда и протоколы об этом составлены и
"следствие было", как говаривал покойный Водопьянов, - снова брякнул Жозеф.
Глафира строго сверкнула на него левым глазом.
- А вот, позвольте-с, я еще лучше вспомнил, - продолжал Висленев, -
дело в том, что однажды целый французский полк заснул на привале в
развалинах, и чтоб это было достоверно, то я знаю и имя полка; это именно
был полк Латур-д 0вернский, да-с! Только вдруг все солдаты, которых в полку,
конечно, бывает довольно много, увидали, что по стенам ходило одно
окровавленное привидение, да-с, да-с, все! И этого мало, но все солдаты,
которых, опять упоминаю, в полку бывает довольно много, и офицеры
почувствовали, что это окровавленное привидение пожало им руки. Да-с, в одно
и то же время всем, и все это записано в летописях Латур-д 0вернского полка.
По крайней мере, я так читал в известной книге бенедиктинца аббата Августина
Калмета.
- Но извини меня, милый друг, а я не знаю ничего на свете глупее того,
о чем ты ведешь разговоры, - воскликнул Бодростин.
- Почему же, друг мой? - ласково молвила Глафира.
- Потому что я решительно не думаю, чтобы кто-нибудь путный человек мог
не в шутку рассуждать о таких вещах, как видения.
- Покойный Водопьянов... - перебил Висленев. Глафира вспыхнула: ей было
ужасно неприятно трепанье этого имени человеком, совершившим с ним то, что
совершил Жозеф.
- Ах, пощадите от этого разговора. Он вовсе некстати, тем более, что
мне нужно о деле переговорить с мужем, - заметила Глафира, выразительно
смотря на Михаила Андреевича.
- Поди, любезнейший, погуляй по воздуху, - обратился Бодростин к
Жозефу.
Висленев хлопал молча глазами.
- Поди же, поди, побегай.
- Помилуйте, зачем же мне гулять, когда я этого совсем не хочу? Я не
дитя и не комнатная собака, чтобы меня насильно гулять водить.
- Да мне это нужно, братец, чтобы ты ушел! Как же ты этого не
понимаешь, что я хочу поговорить с своею женой.
- Вы бы прямо так и сказали, - отвечал Жозеф и с неудовольствием начал
искать своей шапки.
- Да вот я теперь прямо тебе и говорю: ступай вон. Висленев только
несколько громче, чем следовало, затворил за собою дверь и молвил себе:
- Каково положение! И небось найдутся господа, которые стали бы
уверять, что и это можно поправить?
Выйдя на крыльцо, Висленев остановился и вдруг потерял нить своих
мыслей при виде происходившей пред ним странной сцены. Два молодые лакея,
поднимая комки мерзлой земли, отгоняли ими Памфилку-дурака, который плакал
и, несмотря ни на что, лез к дому.
- Чего это он? - полюбопытствовал Жозеф, и, к крайнему своему