а.
Висленев высчитывал все это как по-писанному, и Бодростин находил эти
расчеты вероятными.
Азарт пророчества, овладевший Висленевым, был так велик, что Глафира
даже сочла нужным заметить, что ведь он сумасшедший, но муж остановил ее,
сказав, что в этих словах нет ничего сумасшедшего.
В город было послано немедленно известие о необычайном происшествии.
Тело Сумасшедшего Бедуина положено в конторе, и к нему приставлен караул;
в доме и в деревне никто не спал. Михаил Андреевич сидел с женой и
рассказывал, как, по его соображению, могло случиться это ужасное несчастие
с Водопьяновым. Он был уверен, что лошадь покойного испугалась бабьего
обхода и, поднявшись на дыбы, бросилась в сторону и опрокинулась за перилы,
которые не были особенно крепки и которые, как ему донесли, найдены там же
под мостом совершенно изломанными. Впрочем, Михаил Андреевич был гораздо
более занят своим сгоревшим заводом и пропажей разбежавшихся по лесам быков.
Они сорвались во время пожара и в перепуге и бешенстве ударились по лесам,
что и было причиной того адского рева и треска, который несся, как ураган,
пред вестью о смерти бедного Водопьянова.
Шум разбудил и уснувшую было Лару. Она проснулась и, будучи не в силах
понять причины слышанных звуков, спросила о них горничную. Та проговорилась
ей о происшедшем. Лариса схватила свою голову и, вся трепеща, уверяла, что
ее покидает рассудок и что она хочет приготовить себя к смерти: она
требовала к себе священника, но желала, чтоб о призыве его не знали ни
Бодростины, ни брат ее, ни Горданов. Форов взялся это устроить: он ушел
очень рано и в десятом часу утра уже вернулся с Евангелом.
"Поэтический поп", не подавая виду, что он пришел по вызову, пронес
дароносицу под рясой, но, как он ни был осторожен, Горданов почуял своим
тонким чувством, что от него что-то скрывают, и не успела Синтянина оставить
больную со священником в комнате, как Павел Николаевич вдруг вышел в
перепуге из своей комнаты и торопливо направился прямо к Ларисиной двери.
Это было очень неожиданно, странно и неловко. Синтянина, только что
присевшая было около работавшей здесь горничной, тотчас же встала и сказала
ему по-французски: "вам туда нельзя взойти".
- Отчего это? - отозвался Горданов на том же языке.
- Оттого, что вы там теперь лишний, - и с этим генеральша заперла дверь
на замок и, опустив ключ в карман своего платья, села на прежнее место и
стала говорить с девушкой о ее шитье.
Горданов тихо отошел, но через минуту снова появился из своей комнаты и
сказал:
- Строго говоря, милостивая государыня, вы едва ли имеете право делать
то, что вы делаете.
Синтянина не ответила.
Он прошелся по комнате и снова повторил то же самое, но гораздо более
резким тоном, и добавил:
- Вы, верно, позабыли, что ваш муж теперь уже не имеет более средств ни
ссылать, ни высылать.
Синтянина посмотрела на него долгим, пристальным взглядом и сказала,
подчеркивая свои слова, что она всегда делает только то, на что имеет право,
и находит себя и теперь вправе заметить ему, что он поступает очень
неосторожно, вынув из-за перевязи свою раненую руку и действуя ею, как
здоровою.
Горданов смешался и быстро сунул руку за перевязь. Он был очень смешон:
Спесь и наглый вид соскочили с него, как позолота.
- Вы не знаете моих прав на нее, -
Висленев высчитывал все это как по-писанному, и Бодростин находил эти
расчеты вероятными.
Азарт пророчества, овладевший Висленевым, был так велик, что Глафира
даже сочла нужным заметить, что ведь он сумасшедший, но муж остановил ее,
сказав, что в этих словах нет ничего сумасшедшего.
В город было послано немедленно известие о необычайном происшествии.
Тело Сумасшедшего Бедуина положено в конторе, и к нему приставлен караул;
в доме и в деревне никто не спал. Михаил Андреевич сидел с женой и
рассказывал, как, по его соображению, могло случиться это ужасное несчастие
с Водопьяновым. Он был уверен, что лошадь покойного испугалась бабьего
обхода и, поднявшись на дыбы, бросилась в сторону и опрокинулась за перилы,
которые не были особенно крепки и которые, как ему донесли, найдены там же
под мостом совершенно изломанными. Впрочем, Михаил Андреевич был гораздо
более занят своим сгоревшим заводом и пропажей разбежавшихся по лесам быков.
Они сорвались во время пожара и в перепуге и бешенстве ударились по лесам,
что и было причиной того адского рева и треска, который несся, как ураган,
пред вестью о смерти бедного Водопьянова.
Шум разбудил и уснувшую было Лару. Она проснулась и, будучи не в силах
понять причины слышанных звуков, спросила о них горничную. Та проговорилась
ей о происшедшем. Лариса схватила свою голову и, вся трепеща, уверяла, что
ее покидает рассудок и что она хочет приготовить себя к смерти: она
требовала к себе священника, но желала, чтоб о призыве его не знали ни
Бодростины, ни брат ее, ни Горданов. Форов взялся это устроить: он ушел
очень рано и в десятом часу утра уже вернулся с Евангелом.
"Поэтический поп", не подавая виду, что он пришел по вызову, пронес
дароносицу под рясой, но, как он ни был осторожен, Горданов почуял своим
тонким чувством, что от него что-то скрывают, и не успела Синтянина оставить
больную со священником в комнате, как Павел Николаевич вдруг вышел в
перепуге из своей комнаты и торопливо направился прямо к Ларисиной двери.
Это было очень неожиданно, странно и неловко. Синтянина, только что
присевшая было около работавшей здесь горничной, тотчас же встала и сказала
ему по-французски: "вам туда нельзя взойти".
- Отчего это? - отозвался Горданов на том же языке.
- Оттого, что вы там теперь лишний, - и с этим генеральша заперла дверь
на замок и, опустив ключ в карман своего платья, села на прежнее место и
стала говорить с девушкой о ее шитье.
Горданов тихо отошел, но через минуту снова появился из своей комнаты и
сказал:
- Строго говоря, милостивая государыня, вы едва ли имеете право делать
то, что вы делаете.
Синтянина не ответила.
Он прошелся по комнате и снова повторил то же самое, но гораздо более
резким тоном, и добавил:
- Вы, верно, позабыли, что ваш муж теперь уже не имеет более средств ни
ссылать, ни высылать.
Синтянина посмотрела на него долгим, пристальным взглядом и сказала,
подчеркивая свои слова, что она всегда делает только то, на что имеет право,
и находит себя и теперь вправе заметить ему, что он поступает очень
неосторожно, вынув из-за перевязи свою раненую руку и действуя ею, как
здоровою.
Горданов смешался и быстро сунул руку за перевязь. Он был очень смешон:
Спесь и наглый вид соскочили с него, как позолота.
- Вы не знаете моих прав на нее, -