е Синтянина узнала Висленева. Его окружили несколько
человек и стали расспрашивать: он вертелся, вырывался и говорил торопливым
голосом: "Да, да, я видел: все кости, как в мешке".
И с этим он вырвался и побежал в дом, а из леса показалась толпа людей,
которые несли что-то тяжелое и объемистое.
У Синтяниной замерло дыхание.
"Кончено, - думала она, - кончено! Вот эти намеки: Бодростина нет более
на свете!"
Но она ошиблась: из толпы, несшей тяжелую ношу, выделился Форов и
кричал навстречу бежавшим из дома людям и встревоженной Глафире:
- Успокойтесь, успокойтесь! Есть беда, но не та: здесь вышла ошибка.
- Как, что? Какая ошибка! Это вздор; не может быть ошибки! - отвечал
ему Висленев, увлекая вперед под руку дрожащую Глафиру.
- Господа, это ошибка! - повторил Форов. - Михаил Андреевич жив, а это
упал с моста и до смерти расшибся Водопьянов. Его лошадь чего-то испугалась
и слетела с ним вместе под мост на камни с восьмисаженной высоты. И вот он:
смотрите его: да, он и лошадь мертвы, но его мальчишка дает еще признаки
жизни.
Меж тем это "темное и объемистое", что несли за Форовым, пронесли за
самым окном, и это был труп Светозара Владеновича...
Вслед за этим ехал сзади сам живой Бодростин и, громко крича на людей,
приказывал "нести это в контору".
- Болван! - послышалось с зубным скрежетом сбоку Синтяниной.
Она оглянулась и увидела в смежном окне голову Горданова, который
тотчас же хлопнул рамой и спрятался.
Как и что такое случилось?
Говорили, что покойник, выйдя из дому, позвал своего мальчика, сел на
дрожки и поехал по направлению к горящей фабрике, где ему лежала дорога
домой, и благополучно достиг узкого моста через крутой, глубочайший овраг,
усеянный острыми камнями. Но здесь лошадь его чего-то испугалась, взвилась
на дыбы, кинулась в сторону; перила ее не удержали, и она слетела вниз и
убилась, и убила и седоков.
- Да и как не убиться, - рассуждали об этом люди, - когда оттуда камень
кинешь, так чуть не сто перечтешь, пока он долетит донизу.
- Но чего же могла испугаться лошадь?
Бабы, которые, колдуя, опахивали коровью смерть на поле, откуда мост
был как на ладони, видели, что на мост выбежало что-то белое и затем все уже
оставалось покрыто мраком.
В доме повторяли: какой ужасный случай!
И это действительно был случай, но не совсем случайный, как думала
Синтянина и как еще тверже знала Лариса: это была только ошибка.
Глава девятая
Дело темной ночи
Внезапная смерть Водопьянова произвела самое тягостное впечатление не
только на весь бодростинский дом, но и на все село. Это была словно прелюдия
к драме, которая ждалась издавна и представлялась неминучею. В селе опять
были вспомянуты все злые предзнаменования: и раки, выползавшие на берег, и
куцый мундир Бодростина с разрезанною спиной.
Все становились суеверными, не исключая даже неверующих. Заразительный
ужас, как волны, заходил по дому и по деревне, на которую недавно налегла
беда от коровьей смерти, - великого несчастия, приписываемого крестьянами
нагону сборного скота на консервную фабрику и необычному за ним уходу. Ко
всему этому теперь являлось подозрение, что пожар - не случайность, что
крестьяне, вероятно, подожгли завод со злости и, может быть, нарочно
разобрали перила моста, чтобы погубить таким образом Михаила Андреевич
человек и стали расспрашивать: он вертелся, вырывался и говорил торопливым
голосом: "Да, да, я видел: все кости, как в мешке".
И с этим он вырвался и побежал в дом, а из леса показалась толпа людей,
которые несли что-то тяжелое и объемистое.
У Синтяниной замерло дыхание.
"Кончено, - думала она, - кончено! Вот эти намеки: Бодростина нет более
на свете!"
Но она ошиблась: из толпы, несшей тяжелую ношу, выделился Форов и
кричал навстречу бежавшим из дома людям и встревоженной Глафире:
- Успокойтесь, успокойтесь! Есть беда, но не та: здесь вышла ошибка.
- Как, что? Какая ошибка! Это вздор; не может быть ошибки! - отвечал
ему Висленев, увлекая вперед под руку дрожащую Глафиру.
- Господа, это ошибка! - повторил Форов. - Михаил Андреевич жив, а это
упал с моста и до смерти расшибся Водопьянов. Его лошадь чего-то испугалась
и слетела с ним вместе под мост на камни с восьмисаженной высоты. И вот он:
смотрите его: да, он и лошадь мертвы, но его мальчишка дает еще признаки
жизни.
Меж тем это "темное и объемистое", что несли за Форовым, пронесли за
самым окном, и это был труп Светозара Владеновича...
Вслед за этим ехал сзади сам живой Бодростин и, громко крича на людей,
приказывал "нести это в контору".
- Болван! - послышалось с зубным скрежетом сбоку Синтяниной.
Она оглянулась и увидела в смежном окне голову Горданова, который
тотчас же хлопнул рамой и спрятался.
Как и что такое случилось?
Говорили, что покойник, выйдя из дому, позвал своего мальчика, сел на
дрожки и поехал по направлению к горящей фабрике, где ему лежала дорога
домой, и благополучно достиг узкого моста через крутой, глубочайший овраг,
усеянный острыми камнями. Но здесь лошадь его чего-то испугалась, взвилась
на дыбы, кинулась в сторону; перила ее не удержали, и она слетела вниз и
убилась, и убила и седоков.
- Да и как не убиться, - рассуждали об этом люди, - когда оттуда камень
кинешь, так чуть не сто перечтешь, пока он долетит донизу.
- Но чего же могла испугаться лошадь?
Бабы, которые, колдуя, опахивали коровью смерть на поле, откуда мост
был как на ладони, видели, что на мост выбежало что-то белое и затем все уже
оставалось покрыто мраком.
В доме повторяли: какой ужасный случай!
И это действительно был случай, но не совсем случайный, как думала
Синтянина и как еще тверже знала Лариса: это была только ошибка.
Глава девятая
Дело темной ночи
Внезапная смерть Водопьянова произвела самое тягостное впечатление не
только на весь бодростинский дом, но и на все село. Это была словно прелюдия
к драме, которая ждалась издавна и представлялась неминучею. В селе опять
были вспомянуты все злые предзнаменования: и раки, выползавшие на берег, и
куцый мундир Бодростина с разрезанною спиной.
Все становились суеверными, не исключая даже неверующих. Заразительный
ужас, как волны, заходил по дому и по деревне, на которую недавно налегла
беда от коровьей смерти, - великого несчастия, приписываемого крестьянами
нагону сборного скота на консервную фабрику и необычному за ним уходу. Ко
всему этому теперь являлось подозрение, что пожар - не случайность, что
крестьяне, вероятно, подожгли завод со злости и, может быть, нарочно
разобрали перила моста, чтобы погубить таким образом Михаила Андреевич