лся путешествовать по мирам
и носил за собою слушателей, соображал, где какая организация должна быть
пригодною для воплощенного там духа, хвалил жизнь на Юпитере, мечтал, как он
будет переселяться на планеты, и представлял это для человека таким высоким
блаженством, что Синтянина невольно воскликнула:
- В самом деле хорошо бы, если б это было так!
- Это непременно так, - утвердил Водопьянов, - мы воскреснем и
улетим-с!
- И если б умирать было легко, - вставил Бодростин.
- Умирать совершенно легко, - отвечал ему Светозар.
- А зачем же болезнь?
- Болезнь - это хорошо: это узел развязывается, - худо, если он рвется.
И с этим он заговорил туманными фразами о том, что душа оставляет тело
ранее видимой смерти; что ее уже нет с телом во время агонии и что потому-то
умирать очень нетрудно.
- А потом... потом, - заговорил он, - если связь духа разорвана
мгновенно, как при насильственной смерти, то он не знает, куда ему деться, и
стоит над своим телом, слушает молитвы, смотрит на свой гроб и сопровождает
свою погребальную процессию и всех беспокоит и сам себя не может понять.
- Он этак может кого-нибудь испугать, - пошутил Горданов.
- А может, - отвечал, вздыхая и закатив глаза, Водопьянов, - очень
может, ужасно может. Ему даже есть до этого дело.
В эту минуту на фронтоне дома пробило восемь часов. Висленев при первом
звуке этого боя побледнел и хотел вынуть свои часы, но, взглянув на
Бодростину, остановился, удержав руку у сердца. В это же мгновение и в
комнате Лары послышался тревожный дребезжащий звон колокольчика.
Синтянина бросилась к больной и застала ее разбросавшею лед и одеяло.
- Что... било восемь часов? - заговорила, порываясь с постели, Лариса
и, получив подтверждение, спросила Синтянину, - где брат? где Иосаф?
- Там сидит, где и все... за чаем.
- Бога ради иди же туда... иди, иди скорее туда, и пусть он будет там,
где и все.
Синтянина хотела что-то возразить, хотела помочь Ларисе снова улечься,
но та нетерпеливо замахала рукой и, задыхаясь, показала ей на двери.
Генеральша повиновалась и вышла, но, когда она воротилась к
оставленному ею на минуту обществу, Иосафа Висленева там уже не было.
Глава восьмая
Светозарово воскресенье
Исчезновение Жозефа смутило Александру Ивановну, но она ничего не могла
сделать. Не идти же ей в самом деле тревожить больную Лару. Разговор и без
него продолжался не прерываясь. Бодростин с Гордановым толковали о их
фабрике бульона и мясных консервов, которая служила пугалом для крестьян,
приписывавших нагнанному скоту начавшийся коровий падеж.
Бодростин кряхтел от этого скотского падежа и с неудовольствием слушал
рассказ, что мужики колдуют, и сам говорил, что, когда он возвращался
прошедшею ночью с фабрики, его страшно перепугали бабы, которые, несмотря на
теперешние холода, были обнажены и, распустив волосы, со стоном и криком
опахивали деревню...
- Вот и нынче та же комедия: староста просил меня не выезжать в это
время.
- Отчего же?
- Черт их знает: он говорит: "не ровен час". Случай, говорит, где-то
был, что бабы убили приказчика, который им попался навстречу: эти дуры
думают, что "коровья смерть" прикидывается мужчиной. Вот вы, любезный
Светозар Владенович, как специалист по этой части... Ага! да он спит.
Водопьян
и носил за собою слушателей, соображал, где какая организация должна быть
пригодною для воплощенного там духа, хвалил жизнь на Юпитере, мечтал, как он
будет переселяться на планеты, и представлял это для человека таким высоким
блаженством, что Синтянина невольно воскликнула:
- В самом деле хорошо бы, если б это было так!
- Это непременно так, - утвердил Водопьянов, - мы воскреснем и
улетим-с!
- И если б умирать было легко, - вставил Бодростин.
- Умирать совершенно легко, - отвечал ему Светозар.
- А зачем же болезнь?
- Болезнь - это хорошо: это узел развязывается, - худо, если он рвется.
И с этим он заговорил туманными фразами о том, что душа оставляет тело
ранее видимой смерти; что ее уже нет с телом во время агонии и что потому-то
умирать очень нетрудно.
- А потом... потом, - заговорил он, - если связь духа разорвана
мгновенно, как при насильственной смерти, то он не знает, куда ему деться, и
стоит над своим телом, слушает молитвы, смотрит на свой гроб и сопровождает
свою погребальную процессию и всех беспокоит и сам себя не может понять.
- Он этак может кого-нибудь испугать, - пошутил Горданов.
- А может, - отвечал, вздыхая и закатив глаза, Водопьянов, - очень
может, ужасно может. Ему даже есть до этого дело.
В эту минуту на фронтоне дома пробило восемь часов. Висленев при первом
звуке этого боя побледнел и хотел вынуть свои часы, но, взглянув на
Бодростину, остановился, удержав руку у сердца. В это же мгновение и в
комнате Лары послышался тревожный дребезжащий звон колокольчика.
Синтянина бросилась к больной и застала ее разбросавшею лед и одеяло.
- Что... било восемь часов? - заговорила, порываясь с постели, Лариса
и, получив подтверждение, спросила Синтянину, - где брат? где Иосаф?
- Там сидит, где и все... за чаем.
- Бога ради иди же туда... иди, иди скорее туда, и пусть он будет там,
где и все.
Синтянина хотела что-то возразить, хотела помочь Ларисе снова улечься,
но та нетерпеливо замахала рукой и, задыхаясь, показала ей на двери.
Генеральша повиновалась и вышла, но, когда она воротилась к
оставленному ею на минуту обществу, Иосафа Висленева там уже не было.
Глава восьмая
Светозарово воскресенье
Исчезновение Жозефа смутило Александру Ивановну, но она ничего не могла
сделать. Не идти же ей в самом деле тревожить больную Лару. Разговор и без
него продолжался не прерываясь. Бодростин с Гордановым толковали о их
фабрике бульона и мясных консервов, которая служила пугалом для крестьян,
приписывавших нагнанному скоту начавшийся коровий падеж.
Бодростин кряхтел от этого скотского падежа и с неудовольствием слушал
рассказ, что мужики колдуют, и сам говорил, что, когда он возвращался
прошедшею ночью с фабрики, его страшно перепугали бабы, которые, несмотря на
теперешние холода, были обнажены и, распустив волосы, со стоном и криком
опахивали деревню...
- Вот и нынче та же комедия: староста просил меня не выезжать в это
время.
- Отчего же?
- Черт их знает: он говорит: "не ровен час". Случай, говорит, где-то
был, что бабы убили приказчика, который им попался навстречу: эти дуры
думают, что "коровья смерть" прикидывается мужчиной. Вот вы, любезный
Светозар Владенович, как специалист по этой части... Ага! да он спит.
Водопьян