споведоваться государыне широкой пустыне.
Глава тридцать шестая
Где Лара
Неподалеку от Ясс, в Молдавии, на невысоком, но крутом глинистом берегу
стоит безобразный, но довольно большой дом, частию сложенный из местного
широкого кирпича, частию сбитый из глины и покрытый местами черепицей,
местами соломой. В нем два этажа и еще небольшая, совершенно раскрытая
вышка. Общий характер постройки самый странный: дом смахивает немножко на
корчму, немножко на развалившийся замок, его точно застраивал рыцарь и
докончил жид, тем не менее он ни замок и ни корчма, а боярский дом,
принадлежащий довольно богатой усадьбе. Он почти пуст и не меблирован, и в
его окнах много выбитых стекол, особенно на втором этаже. Внизу несколько
крепче, но и то не совсем крепко, ветер ходит по всем покоям, гудит в трубах
и хлопает дверями.
Был шестой час вечера; на дворе совсем смерклось, когда у развалившихся
ворот этого дворца остановилась пара лошадей, и из забрызганной грязью
каруцы выскочил человек в шубе и меховой шапочке и, пролезши под своды
низкой калитки, постучался в крошечное окошечко, где едва мерцал свет
плошки.
Ему отперла дверь старая, черная молдаванка, с заросшею седыми волосами
бородавкой, и снова юркнула в свою яму.
Путник, ощупью держась стены, а потом веревки, протянутой вдоль высокой
покривившейся лестницы, стал подниматься наверх.
В это самое время в большой, круглой, темной и сырой казарме второго
этажа, из угла, встала легкая фигура и, сделав шаг вперед, остановилась и
начала прислушиваться.
Все, казалось, было тихо.
Робкая фигура, дрожа, нащупала стену, пошла вдоль нее и, ощупав под
ногами какую-то упругую, колючую мякоть, забрала ее дрожащими от холода
руками и сунула в большое черное отверстие.
Через минуту она нашла спичку и, черкнув ею по стене, начала зажигать
вереск.
Бледная искра спички коснулась смолистых игол, и красный огонь прыгнул
по куче вереска, но тотчас же захлебнулся густым, желтым дымом, который было
пополз сначала в трубу, но потом внезапно метнулся назад и заслонил всю
комнату; послышался раздирающий писк, множество мелких существ зареяли,
описывая в воздухе косые линии.
Это были летучие мыши, расположившиеся зимовать в трубе нежилого .дома
и обеспокоенные так неожиданно несносным им куревом. Целое гнездо их,
снявшись с своих крючьев, упали вниз и, вырываясь из огня, носились,
цепляясь за что попало.
Особа, которая зажигала камин, бросилась в угол и, облепленная
потерявшими сознание животными, вскрикнула и закрыла руками глаза.
В эту самую минуту нижний гость отворил дверь и, недоумевая, крикнул:
- Лара!
- Боже! Кто здесь? Спасите меня! - отвечала, бросаясь к нему в
совершенном отчаянии, Лариса.
- Ты видишь: я тебя нашел, - проговорил знакомый голос Горданова.
Лариса дрожала и молча искала рукой, не держится ли где-нибудь за ее волосы
мышь.
Горданов вынул из кармана свечу и зажег ее.
- Едем, - сказал он. - Я совсем на пути; ты мне наделала хлопот: я
потерял ноги, искавши тебя целые двое суток, но, наконец, едем.
- В Россию?
- Да; но на самое короткое время.
- Ни за что, ни на один час!
- Лариса, оставь этот тон! Разве ты не знаешь, что я этого не люблю?
Или ты забыла, что я могу с тобою сделать? Лара молчала.
Глава тридцать шестая
Где Лара
Неподалеку от Ясс, в Молдавии, на невысоком, но крутом глинистом берегу
стоит безобразный, но довольно большой дом, частию сложенный из местного
широкого кирпича, частию сбитый из глины и покрытый местами черепицей,
местами соломой. В нем два этажа и еще небольшая, совершенно раскрытая
вышка. Общий характер постройки самый странный: дом смахивает немножко на
корчму, немножко на развалившийся замок, его точно застраивал рыцарь и
докончил жид, тем не менее он ни замок и ни корчма, а боярский дом,
принадлежащий довольно богатой усадьбе. Он почти пуст и не меблирован, и в
его окнах много выбитых стекол, особенно на втором этаже. Внизу несколько
крепче, но и то не совсем крепко, ветер ходит по всем покоям, гудит в трубах
и хлопает дверями.
Был шестой час вечера; на дворе совсем смерклось, когда у развалившихся
ворот этого дворца остановилась пара лошадей, и из забрызганной грязью
каруцы выскочил человек в шубе и меховой шапочке и, пролезши под своды
низкой калитки, постучался в крошечное окошечко, где едва мерцал свет
плошки.
Ему отперла дверь старая, черная молдаванка, с заросшею седыми волосами
бородавкой, и снова юркнула в свою яму.
Путник, ощупью держась стены, а потом веревки, протянутой вдоль высокой
покривившейся лестницы, стал подниматься наверх.
В это самое время в большой, круглой, темной и сырой казарме второго
этажа, из угла, встала легкая фигура и, сделав шаг вперед, остановилась и
начала прислушиваться.
Все, казалось, было тихо.
Робкая фигура, дрожа, нащупала стену, пошла вдоль нее и, ощупав под
ногами какую-то упругую, колючую мякоть, забрала ее дрожащими от холода
руками и сунула в большое черное отверстие.
Через минуту она нашла спичку и, черкнув ею по стене, начала зажигать
вереск.
Бледная искра спички коснулась смолистых игол, и красный огонь прыгнул
по куче вереска, но тотчас же захлебнулся густым, желтым дымом, который было
пополз сначала в трубу, но потом внезапно метнулся назад и заслонил всю
комнату; послышался раздирающий писк, множество мелких существ зареяли,
описывая в воздухе косые линии.
Это были летучие мыши, расположившиеся зимовать в трубе нежилого .дома
и обеспокоенные так неожиданно несносным им куревом. Целое гнездо их,
снявшись с своих крючьев, упали вниз и, вырываясь из огня, носились,
цепляясь за что попало.
Особа, которая зажигала камин, бросилась в угол и, облепленная
потерявшими сознание животными, вскрикнула и закрыла руками глаза.
В эту самую минуту нижний гость отворил дверь и, недоумевая, крикнул:
- Лара!
- Боже! Кто здесь? Спасите меня! - отвечала, бросаясь к нему в
совершенном отчаянии, Лариса.
- Ты видишь: я тебя нашел, - проговорил знакомый голос Горданова.
Лариса дрожала и молча искала рукой, не держится ли где-нибудь за ее волосы
мышь.
Горданов вынул из кармана свечу и зажег ее.
- Едем, - сказал он. - Я совсем на пути; ты мне наделала хлопот: я
потерял ноги, искавши тебя целые двое суток, но, наконец, едем.
- В Россию?
- Да; но на самое короткое время.
- Ни за что, ни на один час!
- Лариса, оставь этот тон! Разве ты не знаешь, что я этого не люблю?
Или ты забыла, что я могу с тобою сделать? Лара молчала.