пугнуть, если она пуглива, и больше ничего.
Бодростина раскланялась, генерал опять подал ей левую руку и сказал на
дорогу доброе пожелание, но на сей раз не удостоил уже взгляда.
Глафира вышла и уехала весьма недовольная своим сегодняшним утром и
решила забыть об этой незадаче и действовать самой, тем более, что это ее и
не пугало.
Но в чем же здесь ошибка?
Большую ошибку в чем-то здесь видел генерал: он, оставшись, по выходе
Глафиры, один в своей комнате, подписал еще несколько бумаг и затем, вскочив
вдруг с места, отпер несгораемый шкаф, помещавшийся за драпировкой. Здесь он
без затруднения нашел среди множества бумаг письмо, писанное в довольно
коротком тоне генералом Синтяниным, с просьбой обратить внимание на
Горданова, который, по догадкам Ивана Демьяновича, имел замыслы на жизнь
Бодростина с тем, чтобы жениться на его вдове.
"Черт возьми, не может же быть, чтобы старик Синтянин так ошибался! А
между тем, если она его любит и за него невестится, то с какой стати ей его
выдавать и даже путать? Нет; тут что-то не чисто, и я их на этом барине
накрою", - решил генерал и подавил электрическую пуговку в своем столе.
- Перушкина! - сказал он вошедшему дежурному чиновнику.
Почти в это же самое мгновение пред ним появился неслышными шагами
пожилой человек, остриженный по-купечески, в скобку, и одетый в простой,
длиннополый, купеческий сюртук.
- Андрей Парфеныч! - сказал ему генерал, - поглядело ли твое степенство
на эту барыню, которая сейчас вышла?
- Как же-с, ваше превосходительство, поглядел, - отвечал вошедший.
- Это она?
- Так-с.
- Григория Васильевича Акатова сестрица?
- Слышал-с.
- Ее надо изловить: сумеешь ли?
Андрей Парфенович тряхнул головой, вздохнул и произнес:
- Службу свою должно исполнять, ваше превосходительство.
- То-то! Я на тебя надеюсь. Ты один эту механику проследить можешь; тут
дело темное: вор на вора в донос идет. Андрей Парфенович покачал головой.
- Что?
- Ученые-с, говорю: беда с ними.
- Да, но смотри не суди об этой барыне по Григорию Васильевичу, у этой
под каблуком больше ума, чем у ее брата во лбу. Горданова ты тоже знаешь? -
И генерал вскинул острый взгляд на Андрея Парфеновича.
- Довольно о них известны.
- И понимаешь, чем он держится?
- Помилуйте, как не понимать-с.
- Так ты должен понимать и то, сколько я тебе верю в этом деле. Поймай
мне этого Горданова!
Андрей Парфенович молчал.
- Можешь?
- Постараюсь.
Генерал хлопнул его по плечу и проговорил с расстановкой на ухо;
- Поймай его, и я этого не забуду.
- Изловлю-с,
- Тут есть еще княгинька Вахтерминская.
- Знаю-с.
- Действительно ли ты ее знаешь?
Андрей Парфенович развел руками и ответил:
- Как не знать! Да ведь она тоже при тех самых делах, что и господин
Горданов.
- Излови их, и я тебя озолочу.
Глава двадцать первая
Старые приятели
Возвратясь домой, Глафира Васильевна не застала мужа. Встревоженный
угрозой судом, которую сделала ему вчерашний день княгиня Казимира, Михаил
Андреевич не отдавал себе ясного отчета в положении своих дел: он даже не
думал о жене и хлопотал об одном: как бы разойтись с Казимирой. Под
неотступным давлением этой заботы, он, как только встал, бросился рыскать по
городу, чтоб искать денег, нужных для с
Бодростина раскланялась, генерал опять подал ей левую руку и сказал на
дорогу доброе пожелание, но на сей раз не удостоил уже взгляда.
Глафира вышла и уехала весьма недовольная своим сегодняшним утром и
решила забыть об этой незадаче и действовать самой, тем более, что это ее и
не пугало.
Но в чем же здесь ошибка?
Большую ошибку в чем-то здесь видел генерал: он, оставшись, по выходе
Глафиры, один в своей комнате, подписал еще несколько бумаг и затем, вскочив
вдруг с места, отпер несгораемый шкаф, помещавшийся за драпировкой. Здесь он
без затруднения нашел среди множества бумаг письмо, писанное в довольно
коротком тоне генералом Синтяниным, с просьбой обратить внимание на
Горданова, который, по догадкам Ивана Демьяновича, имел замыслы на жизнь
Бодростина с тем, чтобы жениться на его вдове.
"Черт возьми, не может же быть, чтобы старик Синтянин так ошибался! А
между тем, если она его любит и за него невестится, то с какой стати ей его
выдавать и даже путать? Нет; тут что-то не чисто, и я их на этом барине
накрою", - решил генерал и подавил электрическую пуговку в своем столе.
- Перушкина! - сказал он вошедшему дежурному чиновнику.
Почти в это же самое мгновение пред ним появился неслышными шагами
пожилой человек, остриженный по-купечески, в скобку, и одетый в простой,
длиннополый, купеческий сюртук.
- Андрей Парфеныч! - сказал ему генерал, - поглядело ли твое степенство
на эту барыню, которая сейчас вышла?
- Как же-с, ваше превосходительство, поглядел, - отвечал вошедший.
- Это она?
- Так-с.
- Григория Васильевича Акатова сестрица?
- Слышал-с.
- Ее надо изловить: сумеешь ли?
Андрей Парфенович тряхнул головой, вздохнул и произнес:
- Службу свою должно исполнять, ваше превосходительство.
- То-то! Я на тебя надеюсь. Ты один эту механику проследить можешь; тут
дело темное: вор на вора в донос идет. Андрей Парфенович покачал головой.
- Что?
- Ученые-с, говорю: беда с ними.
- Да, но смотри не суди об этой барыне по Григорию Васильевичу, у этой
под каблуком больше ума, чем у ее брата во лбу. Горданова ты тоже знаешь? -
И генерал вскинул острый взгляд на Андрея Парфеновича.
- Довольно о них известны.
- И понимаешь, чем он держится?
- Помилуйте, как не понимать-с.
- Так ты должен понимать и то, сколько я тебе верю в этом деле. Поймай
мне этого Горданова!
Андрей Парфенович молчал.
- Можешь?
- Постараюсь.
Генерал хлопнул его по плечу и проговорил с расстановкой на ухо;
- Поймай его, и я этого не забуду.
- Изловлю-с,
- Тут есть еще княгинька Вахтерминская.
- Знаю-с.
- Действительно ли ты ее знаешь?
Андрей Парфенович развел руками и ответил:
- Как не знать! Да ведь она тоже при тех самых делах, что и господин
Горданов.
- Излови их, и я тебя озолочу.
Глава двадцать первая
Старые приятели
Возвратясь домой, Глафира Васильевна не застала мужа. Встревоженный
угрозой судом, которую сделала ему вчерашний день княгиня Казимира, Михаил
Андреевич не отдавал себе ясного отчета в положении своих дел: он даже не
думал о жене и хлопотал об одном: как бы разойтись с Казимирой. Под
неотступным давлением этой заботы, он, как только встал, бросился рыскать по
городу, чтоб искать денег, нужных для с