а ли предусмотрена законом и, вероятно, еще
составит вопрос, который может разрешиться в благоприятном для Иосафа
смысле. Но Жозеф едва дал окончить Бодростиной ее утешительные слова и
заговорил:
- Нет-с, нет-с; я слуга ваш покорный, чтоб я стал на это полагаться.
Знаю я-с, как там в Петербурге на это смотрят. Гм!.. Покорно вас
благодарю!.. Нет; там нашему брату мужчине пощады не ждать: там этот женский
вопрос и все эти разные служебные якобинцы и разные пунцовые филантропы...
Куда там с ними мужчине!.. Они сейчас все повернут в интересах женского
вопроса и... мое почтение, мужа поминай как звали.
- Бедные женщины! все на них, даже и друзьям женского вопроса - и тем
достается.
- Да-с, друзья... Знаем мы этих друзей. Нужно равноправие, а я во все
газеты посылал статьи об открытии мужского вопроса и нигде не печатают.
Будто мы тем и виноваты, что родимся мужчинами, и за то женщины имеют
привилегию на всеобщее послабление к нашим обидам, меж тем как мы даже
вопроса о себе поднять не можем нигде, кроме духовных журналов, которых
никто не читает... Это тоже прекрасно. Нет-с; уж я лучше сгину, пропаду
здесь на чужбине, за границей, но в Россию, где женский вопрос, - не поеду.
Ни за что на свете не поеду!
- Какой вы, однако, злой!
- Нет-с, извините меня. Это не я зол, а скорее другие злы, - отвечал он
запальчиво и развил, что если в России все таким образом пойдет, то это
непременно кончится ни больше ни меньше как тем, что оттуда все мужчины
убегут в Англию или в Германию, и над Невой и Волгой разовьется царство
амазонок.
- Ну, а если бы там наконец решились в уровень с женским вопросом
поднять мужской вопрос? - спросила Глафира.
- Ни за что этого не будет, - отвечал со вздохом Висленев.
- Ну, а если бы?
- Нечего невозможного и предполагать, когда у наших монгольских
выродков все такие инстинкты, что они все на свете готовы для женщин
сделать.
И оно и понятно: в женщин влюбляются и подделываются к их воле и
желаниям, а мы, мужчины, что такое?.. Мы постоянно нуждаемся в женской
ласке, в привете; чувствуем любовь, привыкаем к женщинам, наконец... против
нас все, против нас наконец сама природа! Мы так несовершенно и мерзко
созданы, что одни жить не можем. Ну что уж тут еще остается толковать?
Гибель, гибель, гибель нашему полу в России, и более ничего!
Бодростина весело рассмеялась и заметила своему собеседнику, что он
неосторожно богохульствует, порицая совершенство творения, чего ему, как
спириту, делать не надлежит; но он категорически опроверг это обвинение и
доказал, что именно как спирит-то он и прав, потому что признает планету и
обитающие на ней организмы еще в периоде самого раннего развития и верит,
что в далеком или в недалеком будущем воспоследуют усовершенствования, при
которых нынешняя и все более и более усиливающаяся власть женщин над
мужчинами упразднится.
- В таком случае зачем же вы мне говорите столько времени, что вы меня
любите? - промолвила Бодростина.
- Говорю, потому что люблю вас, - отвечал, всплеснув руками, Висленев.
- Нет, а вы гораздо лучше от этого эманципируйтесь.
- А что делать, когда не могу.
- Значит, кто же над вами деспотствует: женщина или вы сами?
- Сам, я сам, я знаю, что я сам.
- Ну так эманципируйтесь
составит вопрос, который может разрешиться в благоприятном для Иосафа
смысле. Но Жозеф едва дал окончить Бодростиной ее утешительные слова и
заговорил:
- Нет-с, нет-с; я слуга ваш покорный, чтоб я стал на это полагаться.
Знаю я-с, как там в Петербурге на это смотрят. Гм!.. Покорно вас
благодарю!.. Нет; там нашему брату мужчине пощады не ждать: там этот женский
вопрос и все эти разные служебные якобинцы и разные пунцовые филантропы...
Куда там с ними мужчине!.. Они сейчас все повернут в интересах женского
вопроса и... мое почтение, мужа поминай как звали.
- Бедные женщины! все на них, даже и друзьям женского вопроса - и тем
достается.
- Да-с, друзья... Знаем мы этих друзей. Нужно равноправие, а я во все
газеты посылал статьи об открытии мужского вопроса и нигде не печатают.
Будто мы тем и виноваты, что родимся мужчинами, и за то женщины имеют
привилегию на всеобщее послабление к нашим обидам, меж тем как мы даже
вопроса о себе поднять не можем нигде, кроме духовных журналов, которых
никто не читает... Это тоже прекрасно. Нет-с; уж я лучше сгину, пропаду
здесь на чужбине, за границей, но в Россию, где женский вопрос, - не поеду.
Ни за что на свете не поеду!
- Какой вы, однако, злой!
- Нет-с, извините меня. Это не я зол, а скорее другие злы, - отвечал он
запальчиво и развил, что если в России все таким образом пойдет, то это
непременно кончится ни больше ни меньше как тем, что оттуда все мужчины
убегут в Англию или в Германию, и над Невой и Волгой разовьется царство
амазонок.
- Ну, а если бы там наконец решились в уровень с женским вопросом
поднять мужской вопрос? - спросила Глафира.
- Ни за что этого не будет, - отвечал со вздохом Висленев.
- Ну, а если бы?
- Нечего невозможного и предполагать, когда у наших монгольских
выродков все такие инстинкты, что они все на свете готовы для женщин
сделать.
И оно и понятно: в женщин влюбляются и подделываются к их воле и
желаниям, а мы, мужчины, что такое?.. Мы постоянно нуждаемся в женской
ласке, в привете; чувствуем любовь, привыкаем к женщинам, наконец... против
нас все, против нас наконец сама природа! Мы так несовершенно и мерзко
созданы, что одни жить не можем. Ну что уж тут еще остается толковать?
Гибель, гибель, гибель нашему полу в России, и более ничего!
Бодростина весело рассмеялась и заметила своему собеседнику, что он
неосторожно богохульствует, порицая совершенство творения, чего ему, как
спириту, делать не надлежит; но он категорически опроверг это обвинение и
доказал, что именно как спирит-то он и прав, потому что признает планету и
обитающие на ней организмы еще в периоде самого раннего развития и верит,
что в далеком или в недалеком будущем воспоследуют усовершенствования, при
которых нынешняя и все более и более усиливающаяся власть женщин над
мужчинами упразднится.
- В таком случае зачем же вы мне говорите столько времени, что вы меня
любите? - промолвила Бодростина.
- Говорю, потому что люблю вас, - отвечал, всплеснув руками, Висленев.
- Нет, а вы гораздо лучше от этого эманципируйтесь.
- А что делать, когда не могу.
- Значит, кто же над вами деспотствует: женщина или вы сами?
- Сам, я сам, я знаю, что я сам.
- Ну так эманципируйтесь