и людьми, которых,
вдобавок к тому, любили, а та отдала себя человеку, который был мстителен,
коварен, холоден...
Глядя на Евангела, Катерина Астафьевна благословляла жизнь в ее благе;
сливаясь душой с душой Синтяниной, она благоговела пред могуществом воли,
торжествующим в святой силе терпения, и чувствовала себя исполненной
удивления и радости о их совершенстве, до которого сама не мечтала
достигнуть, не замечая, что иногда их даже превосходит.
Жизнь ее была так полна, что она никуда не хотела заглядывать из этого
мирка, где пред нею стояли драгоценные сосуды ее веры, надежды и любви.
Но ей был нужен и еще один сосуд, сосуд, в который бы лился фиал ее
горести: этот сосуд была бессодержательная Лариса.
Мы видели, как майорша хлопотала то устроить, то расстроить
племянницыну свадьбу с Подозеровым и как ни то, ни другое ей не удавалось и
шло как раз против ее желаний. Когда свадьба эта была уже решена, Катерина
Астафьевна подчинилась судьбе, и даже мало-помалу опять начала радоваться,
что племянница устраивается и выходит замуж за честного человека. Она даже
рвалась помогать Ларисе в ее свадебных сборах и, смиряя свое кипучее сердце,
переносила холодное устранение ее от этих хлопот; но того, что она увидела
на свадебном пиру Ларисы, Катерина Астафьевна уже не могла перенесть. Никем
не замеченная, она ушла домой ни с кем не простясь; сняла, разорвав в
нескольких местах, свое новое шерстяное платье и, легши в постель, послала
кухарку за гофманскими каплями.
Такое поведение майорши удивило возвратившегося, через час после ее
прихода, мужа.
- Ночью посылать женщину за пустыми каплями!.. Какая глупость! -
заговорил он, начиная разоблачаться.
Майорша как будто этого только и ждала. Она вскочила и начала майору
рацею о том, что для него жена не значит ничего и он, может быть, даже был
бы рад ее смерти.
- Нет, я только был бы рад, если бы ты немножечко замолчала, - отвечал
спокойно майор.
- Никогда я теперь не замолчу.
- Ну, и очень глупо: ты будешь мешать мне спать.
- А ты можешь спать?
- Отчего же мне не спать?
- Ты можешь... ты можешь спать?
- Да, конечно, могу! А ты почему не можешь?
- Потому, что я не могу спать от мысли, какое несчастие несходная пара.
- Ну, вот еще!.. Наплевать.
И майор поставил на стул свечу, взял книгу и повалился на диванчик.
Майорша дергалась, вздыхала, майор читал и потом вдруг дунул на свечу,
повернулся к стене и заснул, но ненадолго.
Услышав, что муж спит, Катерина Астафьевна сначала заплакала, и потом
мало-помалу разошлась и зарыдала истерически.
- Что, что, что такое с тобой? - спрашивал спросонья майор. Она все
рыдала.
- Ну, на вот капли, - проговорил он, встав и подавая жене принесенный
из аптеки флакончик.
Катерина Астафьевна нетерпеливо отодвинула его руку.
- И из-за чего? Из-за чего? - ворчал он. - Люди женились, да что нам до
этого? Не хорошо они будут жить, опять-таки это не наше же дело. Но чтоб
из-за этого не спать ночи...
Но майорша вдруг снова вскочила и, передразнивая мужа, заговорила:
- "Не спать ночи! Не спать ночи!" Эка невидаль какая, не спать ночь!
Вам это ничего: поделом вам, что вы не спите, а за что вы людям-то добрым
дни и ночи испортили?
- Кто это мы?
- Все вы, вот этакие говоруны!.. Это все ты, седой ниги
вдобавок к тому, любили, а та отдала себя человеку, который был мстителен,
коварен, холоден...
Глядя на Евангела, Катерина Астафьевна благословляла жизнь в ее благе;
сливаясь душой с душой Синтяниной, она благоговела пред могуществом воли,
торжествующим в святой силе терпения, и чувствовала себя исполненной
удивления и радости о их совершенстве, до которого сама не мечтала
достигнуть, не замечая, что иногда их даже превосходит.
Жизнь ее была так полна, что она никуда не хотела заглядывать из этого
мирка, где пред нею стояли драгоценные сосуды ее веры, надежды и любви.
Но ей был нужен и еще один сосуд, сосуд, в который бы лился фиал ее
горести: этот сосуд была бессодержательная Лариса.
Мы видели, как майорша хлопотала то устроить, то расстроить
племянницыну свадьбу с Подозеровым и как ни то, ни другое ей не удавалось и
шло как раз против ее желаний. Когда свадьба эта была уже решена, Катерина
Астафьевна подчинилась судьбе, и даже мало-помалу опять начала радоваться,
что племянница устраивается и выходит замуж за честного человека. Она даже
рвалась помогать Ларисе в ее свадебных сборах и, смиряя свое кипучее сердце,
переносила холодное устранение ее от этих хлопот; но того, что она увидела
на свадебном пиру Ларисы, Катерина Астафьевна уже не могла перенесть. Никем
не замеченная, она ушла домой ни с кем не простясь; сняла, разорвав в
нескольких местах, свое новое шерстяное платье и, легши в постель, послала
кухарку за гофманскими каплями.
Такое поведение майорши удивило возвратившегося, через час после ее
прихода, мужа.
- Ночью посылать женщину за пустыми каплями!.. Какая глупость! -
заговорил он, начиная разоблачаться.
Майорша как будто этого только и ждала. Она вскочила и начала майору
рацею о том, что для него жена не значит ничего и он, может быть, даже был
бы рад ее смерти.
- Нет, я только был бы рад, если бы ты немножечко замолчала, - отвечал
спокойно майор.
- Никогда я теперь не замолчу.
- Ну, и очень глупо: ты будешь мешать мне спать.
- А ты можешь спать?
- Отчего же мне не спать?
- Ты можешь... ты можешь спать?
- Да, конечно, могу! А ты почему не можешь?
- Потому, что я не могу спать от мысли, какое несчастие несходная пара.
- Ну, вот еще!.. Наплевать.
И майор поставил на стул свечу, взял книгу и повалился на диванчик.
Майорша дергалась, вздыхала, майор читал и потом вдруг дунул на свечу,
повернулся к стене и заснул, но ненадолго.
Услышав, что муж спит, Катерина Астафьевна сначала заплакала, и потом
мало-помалу разошлась и зарыдала истерически.
- Что, что, что такое с тобой? - спрашивал спросонья майор. Она все
рыдала.
- Ну, на вот капли, - проговорил он, встав и подавая жене принесенный
из аптеки флакончик.
Катерина Астафьевна нетерпеливо отодвинула его руку.
- И из-за чего? Из-за чего? - ворчал он. - Люди женились, да что нам до
этого? Не хорошо они будут жить, опять-таки это не наше же дело. Но чтоб
из-за этого не спать ночи...
Но майорша вдруг снова вскочила и, передразнивая мужа, заговорила:
- "Не спать ночи! Не спать ночи!" Эка невидаль какая, не спать ночь!
Вам это ничего: поделом вам, что вы не спите, а за что вы людям-то добрым
дни и ночи испортили?
- Кто это мы?
- Все вы, вот этакие говоруны!.. Это все ты, седой ниги