Вот тебе и раз! Да позвольте же-с: я ведь Катерину Астафьевну все
равно люблю-с.
- Да-а! Нет, это не все равно: если вы так, не обвенчавшись, прежде ее
умрете, она не будет за вас пенсиона получать.
Попадья говорила все это с самым серьезным и сосредоточенным видом и с
глубочайшею заботливостью о Катерине Астафьевне. Ее не развлекал ни веселый
смех мужа, наблюдавшего трагикомическое положение Форова, ни удивление
самого майора, который был поражен простотой и оригинальностью приведенного
ею довода в пользу брака, и наконец, отерев салфеткой усы и подойдя к
попадье, попросил у нее ручку.
- Зачем же это? - спросила она.
- Я женюсь и вас матерью посаженою прошу.
- Непременно?
- Всенепременно и как можно скорее; а то действительно пенсион может
пропасть.
- Ну, за это вы умник, и я не жалею, что мы познакомились, - отвечала
ему весело попадья, с радостью подавая свою руку.
- А я так буду сожалеть об этом, - отвечал, громко чмокнув ее ручонку,
Форов. - Теперь мне в первый раз завидно, что у другого человека будет
жена лучше моей.
- О, не завидуйте, не завидуйте, ваша добрее.
- Почему же вы это знаете?
- Да ведь она вас целует? Уже наверно целует?
- Случается; редко, но случается.
- Ну вот видите! А уж я бы не поцеловала.
- Это почему?
- Потому что от вас водкой пахнет.
- Покорно вас благодарю-с, - отвечал, комически поклонясь и шаркнув
ногой, майор, и затем еще раз поцеловал на прощанье руку у попадьи и
откланялся.
Глада двадцать первая
Свадьба Форовых
У калитки, до которой Евангел провожал Форова, майор на минутку
остановился и сказал:
- Так как же-с это... того...
- Вы насчет свадьбы?
- Да.
- Что ж, приходите, я перевенчаю и денег за венец не возьму. Приходите
вечерком в воскресенье чай пить: я на сих днях огласку сделаю, а в
воскресенье и перевенчаемся.
- А не очень это скоро?
- Нет; чем же скоро? чем скорее, тем оно вернее, а то ведь Паинька
правду говорит: знаете, вдруг кран-кен, а женщина останется ни при чем.
- Хорошо-с, я приду в воскресенье венчаться. А жена у вас, черт возьми,
все-таки удивительная!
- Да ведь я и говорил, что вы на нее будете удивляться и не поймете ее.
Я все время за вами наблюдал, как вы с нею говорили, и думал: "ах, как бы
этот ее не понял"! Но нет, вижу, и вы не поняли.
- Почему же вы это так думаете? А может быть, я ее и понял?
- Нет, где вам ее понять! Ее один я понимаю. Ну, говорите: кто такая
она, по-вашему, если вы ее поняли?
- Она?.. она... положительная и самая реальная натура. Евангел, что
называется, закис со смеху.
- Чего же вы помираете? - вопросил майор.
- А того, что она совсем не положительная и не реальная натура. А
она... - позвольте-ка мне взять вас за ухо.
И Евангел, принагнув к себе слегка голову майора, прошептал ему на ухо:
- Моя жена дурочка.
- То есть вы думаете, что она не умна?
- Она совершенная дурочка.
- А чем же она рассуждает?
- А вот этим вот! - воскликнул Евангел, тронув майора за ту часть
груди, где сердце. - Как же вы этого не заметили, что она, где хочет быть
умною дамой, сейчас глупость скажет, - как о ваших белых панталонах вышло; а
где по естественному своему чувству говорит, так что твой министр юстиции.
Вы ее, пожалуй
равно люблю-с.
- Да-а! Нет, это не все равно: если вы так, не обвенчавшись, прежде ее
умрете, она не будет за вас пенсиона получать.
Попадья говорила все это с самым серьезным и сосредоточенным видом и с
глубочайшею заботливостью о Катерине Астафьевне. Ее не развлекал ни веселый
смех мужа, наблюдавшего трагикомическое положение Форова, ни удивление
самого майора, который был поражен простотой и оригинальностью приведенного
ею довода в пользу брака, и наконец, отерев салфеткой усы и подойдя к
попадье, попросил у нее ручку.
- Зачем же это? - спросила она.
- Я женюсь и вас матерью посаженою прошу.
- Непременно?
- Всенепременно и как можно скорее; а то действительно пенсион может
пропасть.
- Ну, за это вы умник, и я не жалею, что мы познакомились, - отвечала
ему весело попадья, с радостью подавая свою руку.
- А я так буду сожалеть об этом, - отвечал, громко чмокнув ее ручонку,
Форов. - Теперь мне в первый раз завидно, что у другого человека будет
жена лучше моей.
- О, не завидуйте, не завидуйте, ваша добрее.
- Почему же вы это знаете?
- Да ведь она вас целует? Уже наверно целует?
- Случается; редко, но случается.
- Ну вот видите! А уж я бы не поцеловала.
- Это почему?
- Потому что от вас водкой пахнет.
- Покорно вас благодарю-с, - отвечал, комически поклонясь и шаркнув
ногой, майор, и затем еще раз поцеловал на прощанье руку у попадьи и
откланялся.
Глада двадцать первая
Свадьба Форовых
У калитки, до которой Евангел провожал Форова, майор на минутку
остановился и сказал:
- Так как же-с это... того...
- Вы насчет свадьбы?
- Да.
- Что ж, приходите, я перевенчаю и денег за венец не возьму. Приходите
вечерком в воскресенье чай пить: я на сих днях огласку сделаю, а в
воскресенье и перевенчаемся.
- А не очень это скоро?
- Нет; чем же скоро? чем скорее, тем оно вернее, а то ведь Паинька
правду говорит: знаете, вдруг кран-кен, а женщина останется ни при чем.
- Хорошо-с, я приду в воскресенье венчаться. А жена у вас, черт возьми,
все-таки удивительная!
- Да ведь я и говорил, что вы на нее будете удивляться и не поймете ее.
Я все время за вами наблюдал, как вы с нею говорили, и думал: "ах, как бы
этот ее не понял"! Но нет, вижу, и вы не поняли.
- Почему же вы это так думаете? А может быть, я ее и понял?
- Нет, где вам ее понять! Ее один я понимаю. Ну, говорите: кто такая
она, по-вашему, если вы ее поняли?
- Она?.. она... положительная и самая реальная натура. Евангел, что
называется, закис со смеху.
- Чего же вы помираете? - вопросил майор.
- А того, что она совсем не положительная и не реальная натура. А
она... - позвольте-ка мне взять вас за ухо.
И Евангел, принагнув к себе слегка голову майора, прошептал ему на ухо:
- Моя жена дурочка.
- То есть вы думаете, что она не умна?
- Она совершенная дурочка.
- А чем же она рассуждает?
- А вот этим вот! - воскликнул Евангел, тронув майора за ту часть
груди, где сердце. - Как же вы этого не заметили, что она, где хочет быть
умною дамой, сейчас глупость скажет, - как о ваших белых панталонах вышло; а
где по естественному своему чувству говорит, так что твой министр юстиции.
Вы ее, пожалуй