помню: вы вот теперь в штанах, а тогда были в
подштанах.
- Как в подштанах-с? - изумился майор.
- Так, в этаких в белых, со штрифами.
Майор засмеялся, а отец Евангел, хохоча, ударяя себя ладонями по
коленам, восклицал:
- Ах, Паинька! Паинька! проговорились вы, прелесть моя, проговорились!
Попадья слегка вспыхнула и хотела возражать мужу, но как тот махал на нее
руками и кричал: "т-с, т-с, т-с! молчи, Пайка, молчи, а то хуже скажешь", то
она быстро выбежала вон и начала хлопотать о закуске.
- Какая чудесная женщина! - сказал, глядя вслед ей, майор.
- То есть превосходнейшая-с, а не только чудесная, - согласился с ним
Евангел. - Видите, всех хочет в царство небесное поместить: мы будем в своем
царстве небесном, а вы в своем.
Евангел расхохотался.
- Вы давно женаты? - спросил майор.
- Семь лет женат, да-с, семь лет, но в том числе она три года была в
гусара влюблена, а, однако, еще я всякий день в ней открываю новые
достоинства.
- Гм!.. а в гусара-таки была влюблена?
- Ужасно-с! Каких это ей, бедненькой, мук стоило, если бы вы знали! Я
ей студентом нравился, а в рясе разонравился, потому что они очень танцы
любили, да! А тут гусары пришли, ну, шнурочки, усики, глазки... Она,
бедняжка, одним и пленилась... Иссохла вся, до горловой чахотки чуть не
дошла, и все у меня на груди плакала. "Зачем, - бывало, говорит, - Паинька,
я не могу тебя любить, как я его люблю?"
- Ну, а вы же что?
- Стыдно сказать, право.
- Однако же?
- Да что-с? сижу бывало, глажу ее по головке да и реву вместе с нею. И
даже что-с? - продолжал он, понизив голос и отводя майора к окну. - Я уже
раз совсем порешил: уйди, говорю, коли со мной так жить тяжело; но она,
услыхав от меня об этом, разрыдалась и вдруг улыбается: "Нет, - говорит, -
Паинька, я никуда не хочу: я после этого теперь опять тебя больше люблю".
Она влюбчива, да-с. Это один, один ее порок: восторженна и в восторге сейчас
влюбляется.
- Однако же, черт возьми, позвольте мне вас уважать! - закричал зычно
майор.
- Нет-с; это ее надо за это уважать: скудельный сосуд, а совладала с
собою, и все для меня!.. А вот и она, Паинька, а что же, душка, водочки-то?
- вопросил он входящую жену, увидев, что на подносе, который она несла, не
было ни графина, ни рюмки.
- А кто же станет водку пить?
- А вот они, Филетер Иванович.
- Вы пьете разве? - отнеслась попадья к майору и, получив от него
короткий, но утвердительный ответ, принесла графин и рюмку и, поставив их на
стол, сказала:
- Не хорошо, кто пьет вино.
- Отчего-с? - спросил, принимаясь за рюмку, майор.
- Так... мысли дурные от вина приходят.
- Ну, мне не приходят.
- Как не приходят; а вон вы почему же до сих пор не женитесь? Майор
перестал закусывать и с удивлением смотрел на сидевшую у стола с подпертым
на руку подбородочком попадью, но ту это нимало не смутило, и она спокойно
продолжала:
- Что вы на меня так смотрите-то? Разве же это хорошо так женщину
конфузить?
- Послушайте, моя милая! - ласково заговорил с ней майор, но она его
тотчас же перебила.
- Ничего, ничего, "моя милая"! - передразнила его попадья, - не знаю я,
что ль? А мне вашей Катерины Астафьевны жалко, - вот вам и сказ, и я насчет
вас своему Паиньке давно сказала, что вы недобрый и жестокий человек.
-
подштанах.
- Как в подштанах-с? - изумился майор.
- Так, в этаких в белых, со штрифами.
Майор засмеялся, а отец Евангел, хохоча, ударяя себя ладонями по
коленам, восклицал:
- Ах, Паинька! Паинька! проговорились вы, прелесть моя, проговорились!
Попадья слегка вспыхнула и хотела возражать мужу, но как тот махал на нее
руками и кричал: "т-с, т-с, т-с! молчи, Пайка, молчи, а то хуже скажешь", то
она быстро выбежала вон и начала хлопотать о закуске.
- Какая чудесная женщина! - сказал, глядя вслед ей, майор.
- То есть превосходнейшая-с, а не только чудесная, - согласился с ним
Евангел. - Видите, всех хочет в царство небесное поместить: мы будем в своем
царстве небесном, а вы в своем.
Евангел расхохотался.
- Вы давно женаты? - спросил майор.
- Семь лет женат, да-с, семь лет, но в том числе она три года была в
гусара влюблена, а, однако, еще я всякий день в ней открываю новые
достоинства.
- Гм!.. а в гусара-таки была влюблена?
- Ужасно-с! Каких это ей, бедненькой, мук стоило, если бы вы знали! Я
ей студентом нравился, а в рясе разонравился, потому что они очень танцы
любили, да! А тут гусары пришли, ну, шнурочки, усики, глазки... Она,
бедняжка, одним и пленилась... Иссохла вся, до горловой чахотки чуть не
дошла, и все у меня на груди плакала. "Зачем, - бывало, говорит, - Паинька,
я не могу тебя любить, как я его люблю?"
- Ну, а вы же что?
- Стыдно сказать, право.
- Однако же?
- Да что-с? сижу бывало, глажу ее по головке да и реву вместе с нею. И
даже что-с? - продолжал он, понизив голос и отводя майора к окну. - Я уже
раз совсем порешил: уйди, говорю, коли со мной так жить тяжело; но она,
услыхав от меня об этом, разрыдалась и вдруг улыбается: "Нет, - говорит, -
Паинька, я никуда не хочу: я после этого теперь опять тебя больше люблю".
Она влюбчива, да-с. Это один, один ее порок: восторженна и в восторге сейчас
влюбляется.
- Однако же, черт возьми, позвольте мне вас уважать! - закричал зычно
майор.
- Нет-с; это ее надо за это уважать: скудельный сосуд, а совладала с
собою, и все для меня!.. А вот и она, Паинька, а что же, душка, водочки-то?
- вопросил он входящую жену, увидев, что на подносе, который она несла, не
было ни графина, ни рюмки.
- А кто же станет водку пить?
- А вот они, Филетер Иванович.
- Вы пьете разве? - отнеслась попадья к майору и, получив от него
короткий, но утвердительный ответ, принесла графин и рюмку и, поставив их на
стол, сказала:
- Не хорошо, кто пьет вино.
- Отчего-с? - спросил, принимаясь за рюмку, майор.
- Так... мысли дурные от вина приходят.
- Ну, мне не приходят.
- Как не приходят; а вон вы почему же до сих пор не женитесь? Майор
перестал закусывать и с удивлением смотрел на сидевшую у стола с подпертым
на руку подбородочком попадью, но ту это нимало не смутило, и она спокойно
продолжала:
- Что вы на меня так смотрите-то? Разве же это хорошо так женщину
конфузить?
- Послушайте, моя милая! - ласково заговорил с ней майор, но она его
тотчас же перебила.
- Ничего, ничего, "моя милая"! - передразнила его попадья, - не знаю я,
что ль? А мне вашей Катерины Астафьевны жалко, - вот вам и сказ, и я насчет
вас своему Паиньке давно сказала, что вы недобрый и жестокий человек.
-