ротился за генеральшей одновременно с ключом, щелкнувшим в замке
спальни Ларисы, искавшей в тишине и уединении исхода душившей ее досады на
то, что она вышла замуж, на то, что на свете есть люди, которые поступают
так или иначе, зная, почему они так поступают, на то, что она лишена такого
ведения и не знает, где его найти, на то, наконец, что она не видит, на что
бы ей рассердиться.
И благой рок помог ей в этом: прекрасные глаза ее загорелись гневом и
ноздри расширились: она увидела прощание генеральши с ее мужем и нашла в
этом непримиримую обиду.
Она заперлась в спальне и предоставила своему мужу полную свободу
размышлять о своей выходке наедине в его кабинете.
Что могло обещать такое начало и как его принял молодой муж красавицы
Ларисы?
Глава восемнадцатая
Майор и Катерина Астафьевна
У Катерины Астафьевны, несмотря на ее чувствительные нервы, от природы
было железное здоровье, а жизнь еще крепче закалила ее. Происходя от бедных
родителей и никогда не быв красивою, хотя, впрочем, она была очень
миловидною, Катерина Астафьевна не находила себе жениха между губернскими
франтами и до тридцати лет жила при своей сестре, Висленевой, бегая по
хозяйству да купая и нянчая ее детей. Из этой роли ее вывела Крымская война,
когда Катерина Астафьевна, по неодолимым побуждениям своего кипучего сердца,
поступила в общину сестер милосердия и отбыла всю тяжкую оборону
Севастополя, служила выздоравливавшим и умиравшим его защитникам, великие
заслуги которых отечеству оценены лишь ныне. Там же, в Крыму, Катерина
Астафьевна выхолила и вынянчила привезенного к ней с перевязочного пункта
майора Форова и, ухаживая за ним, полюбила его как прямого, отважного и
бескорыстнейшего человека. Полюбить известные достоинства в человеке для
Катерины Астафьевны значило полюбить самого этого человека; она не успела
пережить самых первых восторгов по поводу рассказов, которыми оживавший
Форов очаровал ее, как Отелло очаровал свою Дездемону, - как уже дело было
сделано: искренняя простолюдинка Катерина Астафьевна всем существом своим
привязалась к дружившему с солдатами и огрызавшемуся на старших Филетеру
Ивановичу. Майор отвечал ей тем же, и хотя они друг с другом ни о чем не
условливались и в любви друг другу не объяснялись, но когда майор стал, к
концу кампании, на ноги, они с Катериной Астафьевной очутились вместе,
сначала под обозною фурой, потом в татарской мазанке, потом на постоялом
дворе, а там уже так и закочевали вдвоем по городам и городишкам, куда
гоняла майора служба, до тех пор, пока он, наконец, вылетел из этой службы
по поводу той же Катерины Астафьевны. Дело это заключалось в том, что
неверующий майор Филетер Иванович, соединясь неразлучным союзом с глубоко
верующею и убежденною, но крайне оригинальной Катериной Астафьевной, лет
восемь кряду забывал перевенчаться с нею. Пока они кочевали с полком, им
ничто и не напоминало об этом упущении. Катерина Астафьевна, при ее вечном и
неуклонном стремлении вмешиваться во всякое чужое горе и помогать ему по
своим силам и разумению, к своим собственным делам обнаруживала полное
равнодушие, а майор еще превосходил ее в этом. Катерина Астафьевна была
любимицей всех, начиная с полкового командира и кончая последним фурштатом.
Солдаты же того батальона, которым командовал майор, про
спальни Ларисы, искавшей в тишине и уединении исхода душившей ее досады на
то, что она вышла замуж, на то, что на свете есть люди, которые поступают
так или иначе, зная, почему они так поступают, на то, что она лишена такого
ведения и не знает, где его найти, на то, наконец, что она не видит, на что
бы ей рассердиться.
И благой рок помог ей в этом: прекрасные глаза ее загорелись гневом и
ноздри расширились: она увидела прощание генеральши с ее мужем и нашла в
этом непримиримую обиду.
Она заперлась в спальне и предоставила своему мужу полную свободу
размышлять о своей выходке наедине в его кабинете.
Что могло обещать такое начало и как его принял молодой муж красавицы
Ларисы?
Глава восемнадцатая
Майор и Катерина Астафьевна
У Катерины Астафьевны, несмотря на ее чувствительные нервы, от природы
было железное здоровье, а жизнь еще крепче закалила ее. Происходя от бедных
родителей и никогда не быв красивою, хотя, впрочем, она была очень
миловидною, Катерина Астафьевна не находила себе жениха между губернскими
франтами и до тридцати лет жила при своей сестре, Висленевой, бегая по
хозяйству да купая и нянчая ее детей. Из этой роли ее вывела Крымская война,
когда Катерина Астафьевна, по неодолимым побуждениям своего кипучего сердца,
поступила в общину сестер милосердия и отбыла всю тяжкую оборону
Севастополя, служила выздоравливавшим и умиравшим его защитникам, великие
заслуги которых отечеству оценены лишь ныне. Там же, в Крыму, Катерина
Астафьевна выхолила и вынянчила привезенного к ней с перевязочного пункта
майора Форова и, ухаживая за ним, полюбила его как прямого, отважного и
бескорыстнейшего человека. Полюбить известные достоинства в человеке для
Катерины Астафьевны значило полюбить самого этого человека; она не успела
пережить самых первых восторгов по поводу рассказов, которыми оживавший
Форов очаровал ее, как Отелло очаровал свою Дездемону, - как уже дело было
сделано: искренняя простолюдинка Катерина Астафьевна всем существом своим
привязалась к дружившему с солдатами и огрызавшемуся на старших Филетеру
Ивановичу. Майор отвечал ей тем же, и хотя они друг с другом ни о чем не
условливались и в любви друг другу не объяснялись, но когда майор стал, к
концу кампании, на ноги, они с Катериной Астафьевной очутились вместе,
сначала под обозною фурой, потом в татарской мазанке, потом на постоялом
дворе, а там уже так и закочевали вдвоем по городам и городишкам, куда
гоняла майора служба, до тех пор, пока он, наконец, вылетел из этой службы
по поводу той же Катерины Астафьевны. Дело это заключалось в том, что
неверующий майор Филетер Иванович, соединясь неразлучным союзом с глубоко
верующею и убежденною, но крайне оригинальной Катериной Астафьевной, лет
восемь кряду забывал перевенчаться с нею. Пока они кочевали с полком, им
ничто и не напоминало об этом упущении. Катерина Астафьевна, при ее вечном и
неуклонном стремлении вмешиваться во всякое чужое горе и помогать ему по
своим силам и разумению, к своим собственным делам обнаруживала полное
равнодушие, а майор еще превосходил ее в этом. Катерина Астафьевна была
любимицей всех, начиная с полкового командира и кончая последним фурштатом.
Солдаты же того батальона, которым командовал майор, про