, которое человек может сделать другому человеку.
- Вы ангел, Андрей Иваныч!
- О, нет! Не преувеличивайте, пожалуйста! Я человек, и очень дурной
человек. Посмотрите, куда я гожусь в сравнении со многими другими, которые
вам сочувствуют?
Лара молча вскинула на него глазами и как бы спрашивала этим взглядом;
кого он разумеет?
- Я говорю об Александре Ивановне и о майорше.
- Ах, они! - воскликнула, спохватясь, Лариса и, насупив бровки,
добавила шепотом: - Я вам верю больше всех.
- Зачем же больше?.. Нет, вас любят нежно... преданно и Форовы, и
генеральша...
- А вы? - спросила вдруг с тревогой Лара.
- И я.
- Вы меня прощаете?
- Прощаю ли я вас?
- Да.
- В чем же прощать?
- Ах, не говорите со мною таким образом!
- Но вы ни в чем предо мною не виноваты.
- Нет, это не так, не так!
- Совершенно так: я вас любил, но... но не нравился вам... И что же тут
такого!
- Это не так, не так!
- Не так?
- Да, не так.
Лара закрыла ладонью глаза и прошептала:
- Не мучьте же меня; я уже сказала вам, что я люблю вас.
- Вы ошибаетесь, - ответил, покачав головой, Подозеров.
- Нет, нет, нет, я не ошибаюсь: я вас люблю.
- Нет, вы очень ошибаетесь. В вас говорит теперь жалость и сострадание
ко мне, но все равно. Если б я не надеялся найти в себе силы устранить от
вас всякий повод прийти со временем к сожалению об этой ошибке, я бы не
сказал вам того, что скажу сию секунду. Отвечайте мне прямо: хотите ли вы
быть моею женой?
- Да!
- Дайте же вашу руку.
Лариса задрожала, схватила трепещущими руками его руку и второй раз
припала к ней горячими устами.
Подозеров отдернул руку и, покраснев, вскричал:
- Никогда этого не делайте!
- Я так хочу!.. Оставьте! - простонала Лариса и, обвив руками шею
Подозерова, робко нашла устами его уста. Подозеров сделал невольное, хотя и
слабое, усилие отвернуться: он понял, что за человек Лариса, и в душе его
мелькнуло... презрение к невесте.
Боже, какая это разница в сравнении с тою другою женщиной, образ
которой нарисовался в это мгновение в его памяти! Какую противоположность
представляет это судорожное метанье с тем твердым, самообладающим
спокойствием той другой женщины!..
Лариса в это время тоже думала о той самой женщине и проговорила:
- В эту важную минуту я вас прошу только об одном: исполните ли вы мою
просьбу?
- Конечно.
Лариса крепко сжала обе руки своего жениха и, краснея и потупляясь,
проговорила:
- Пощадите мое чувство! Подозеров посмотрел на нее молча.
Лариса выбросила его руки и, закрыв ладонями свое пылающее лицо,
прошептала:
- Не вспоминайте мне... Она опять остановилась.
- О чем? Ну, договаривайте смело, о чем?
- О Синтяниной.
Подозеров промолчал. Лариса становилась ему почти противна; а она,
уладив свою судьбу с Подозеровым, впала в новую суету и вовсе не замечала
чувства, какое внушила своему будущему мужу...
Подозеров обрадовался, когда Лариса тотчас после этого разговора вышла,
не дождавшись от него ответа. Он встал, запер за нею дверь и задумался... О
чем? О том седом кавказском капитане, который в известном рассказе графа
Льва Толстого, готовясь к смертному бою, ломал голову над решением вопроса,
возможна ли ревность без любви? Подозеров имел п
- Вы ангел, Андрей Иваныч!
- О, нет! Не преувеличивайте, пожалуйста! Я человек, и очень дурной
человек. Посмотрите, куда я гожусь в сравнении со многими другими, которые
вам сочувствуют?
Лара молча вскинула на него глазами и как бы спрашивала этим взглядом;
кого он разумеет?
- Я говорю об Александре Ивановне и о майорше.
- Ах, они! - воскликнула, спохватясь, Лариса и, насупив бровки,
добавила шепотом: - Я вам верю больше всех.
- Зачем же больше?.. Нет, вас любят нежно... преданно и Форовы, и
генеральша...
- А вы? - спросила вдруг с тревогой Лара.
- И я.
- Вы меня прощаете?
- Прощаю ли я вас?
- Да.
- В чем же прощать?
- Ах, не говорите со мною таким образом!
- Но вы ни в чем предо мною не виноваты.
- Нет, это не так, не так!
- Совершенно так: я вас любил, но... но не нравился вам... И что же тут
такого!
- Это не так, не так!
- Не так?
- Да, не так.
Лара закрыла ладонью глаза и прошептала:
- Не мучьте же меня; я уже сказала вам, что я люблю вас.
- Вы ошибаетесь, - ответил, покачав головой, Подозеров.
- Нет, нет, нет, я не ошибаюсь: я вас люблю.
- Нет, вы очень ошибаетесь. В вас говорит теперь жалость и сострадание
ко мне, но все равно. Если б я не надеялся найти в себе силы устранить от
вас всякий повод прийти со временем к сожалению об этой ошибке, я бы не
сказал вам того, что скажу сию секунду. Отвечайте мне прямо: хотите ли вы
быть моею женой?
- Да!
- Дайте же вашу руку.
Лариса задрожала, схватила трепещущими руками его руку и второй раз
припала к ней горячими устами.
Подозеров отдернул руку и, покраснев, вскричал:
- Никогда этого не делайте!
- Я так хочу!.. Оставьте! - простонала Лариса и, обвив руками шею
Подозерова, робко нашла устами его уста. Подозеров сделал невольное, хотя и
слабое, усилие отвернуться: он понял, что за человек Лариса, и в душе его
мелькнуло... презрение к невесте.
Боже, какая это разница в сравнении с тою другою женщиной, образ
которой нарисовался в это мгновение в его памяти! Какую противоположность
представляет это судорожное метанье с тем твердым, самообладающим
спокойствием той другой женщины!..
Лариса в это время тоже думала о той самой женщине и проговорила:
- В эту важную минуту я вас прошу только об одном: исполните ли вы мою
просьбу?
- Конечно.
Лариса крепко сжала обе руки своего жениха и, краснея и потупляясь,
проговорила:
- Пощадите мое чувство! Подозеров посмотрел на нее молча.
Лариса выбросила его руки и, закрыв ладонями свое пылающее лицо,
прошептала:
- Не вспоминайте мне... Она опять остановилась.
- О чем? Ну, договаривайте смело, о чем?
- О Синтяниной.
Подозеров промолчал. Лариса становилась ему почти противна; а она,
уладив свою судьбу с Подозеровым, впала в новую суету и вовсе не замечала
чувства, какое внушила своему будущему мужу...
Подозеров обрадовался, когда Лариса тотчас после этого разговора вышла,
не дождавшись от него ответа. Он встал, запер за нею дверь и задумался... О
чем? О том седом кавказском капитане, который в известном рассказе графа
Льва Толстого, готовясь к смертному бою, ломал голову над решением вопроса,
возможна ли ревность без любви? Подозеров имел п