я.
- А если помнишь, так надо видеть, что уже рассветает, а в пять часов
надо быть на месте, которого я, вдобавок, еще и не знаю.
- Я буду, Поль, буду, буду.
- Ну, извини, я тебе не верю, а пойдем ночевать ко мне. Теперь два часа
и ложиться уже некогда, а напьемся чаю и тогда как раз будет время ехать.
- Да, вот еще дело-то: на чем ехать?
- Вот то-то оно и есть! А еще говоришь: "буду, буду, буду", и сам не
знаешь, на чем ехать! Переоденься, если хочешь, и идем ко мне, - я уже
припас извозчика.
Висленев пошел переодеться; он приглашал взойти с собою и Горданова, но
тот отказался и сказал, что он лучше походит и подождет в саду.
Лишь скрылся Висленев, Горданов подбежал к Ларисиному окну и чуть было
попробовал дверцу, как она сама тихо растворилась. Окно было не заперто, и
Лара стояла у него в прежнем положении.
Горданов ступил ногой на фундамент и страстно прошептал:
- Поцелуй меня еще раз, Лара. Лариса молчала.
- Сама! Лара! я прошу, поцелуй меня сама! Ты мне отказываешь? Лара
колебалась.
- Лара, исполни этот мой каприз, и я исполню все, чего ты захочешь...
Ты медлишь?.. Ты не хочешь?
На дворе послышался голос Висленева, призывавший Павла Николаевича.
- Идите... брат мой, - прошептала Лара.
- Кто этот брат? он во...
- О, Боже! не договаривайте... Он идет.
- Ну, знай же: если так, - я не уйду без твоего поцелуя!
Лара в страхе подвинулась к нему и, робко прильнув к его губам устами,
кинулась назад в комнату.
Горданов сорвал этот штос и исчез.
Когда кончилась процедура поцелуев, Лариса, как разбитая, обернулась
назад и попятилась: пред нею, в дверях, стояла совсем одетая Форова.
- Послушай! - говорила охриплым и упалым голосом майорша. - Послушай!
запри за мной двери, или вели запереть.
- Куда это вы? - прошептала Лара.
- Домой.
- Зачем... зачем... вы все...
- Не знаю как всем, а мне здесь не место. И Форова повернулась и пошла.
Лара ее догнала в зале и, схватив тетку за руку, сама потупилась.
- Пусти меня! - проговорила Форова.
- Одну минутку еще!..
- Ни одной, ни одной секунды здесь быть не хочу, после того, что я
видела своими глазами. Лара зарыдала.
- Так зачем же, зачем же вы... его при мне бранили, обижали? Боже!
Боже!
- Вот так и есть! Мы же виноваты?
Но Лариса в ответ на это только зарыдала истерическим рыданьем.
Глава четырнадцатая
В ожидании смерти
Форов провел эту ночь у Подозерова; майор как пришел, так и завалился и
спал, храпя до самого утра, а Подозеров был не во сне и не в бдении. Он
лежал с открытыми глазами и думал: за что, почему и как он идет на дуэль?..
- Они обидели меня клеветой, но это бы я снес; но обиды бедной Ларе, но
обиды этой другой святой женщине я снесть не могу! Я впрочем... с большим
удовольствием умру, потому что стыдно сознаться, а я разочарован в жизни; не
вижу в ней смысла и... одним словом, мне все равно!
И вдруг после этого Подозеров погрузился в сосредоточенную думу о том:
как шла замуж Синтянина! и когда его в три часа толкнул Форов, он не знал:
спал он или не спал, и только почувствовал на лбу холодные капли пота.
Форов пил чай и сам приготовлял и подавал чай хозяину.
- Теперь подите-ка вот сюда! - позвал его майор в спальню. - Завещание
у вас про всякий случай готово? Я говорю, про всякий случай.
- А если помнишь, так надо видеть, что уже рассветает, а в пять часов
надо быть на месте, которого я, вдобавок, еще и не знаю.
- Я буду, Поль, буду, буду.
- Ну, извини, я тебе не верю, а пойдем ночевать ко мне. Теперь два часа
и ложиться уже некогда, а напьемся чаю и тогда как раз будет время ехать.
- Да, вот еще дело-то: на чем ехать?
- Вот то-то оно и есть! А еще говоришь: "буду, буду, буду", и сам не
знаешь, на чем ехать! Переоденься, если хочешь, и идем ко мне, - я уже
припас извозчика.
Висленев пошел переодеться; он приглашал взойти с собою и Горданова, но
тот отказался и сказал, что он лучше походит и подождет в саду.
Лишь скрылся Висленев, Горданов подбежал к Ларисиному окну и чуть было
попробовал дверцу, как она сама тихо растворилась. Окно было не заперто, и
Лара стояла у него в прежнем положении.
Горданов ступил ногой на фундамент и страстно прошептал:
- Поцелуй меня еще раз, Лара. Лариса молчала.
- Сама! Лара! я прошу, поцелуй меня сама! Ты мне отказываешь? Лара
колебалась.
- Лара, исполни этот мой каприз, и я исполню все, чего ты захочешь...
Ты медлишь?.. Ты не хочешь?
На дворе послышался голос Висленева, призывавший Павла Николаевича.
- Идите... брат мой, - прошептала Лара.
- Кто этот брат? он во...
- О, Боже! не договаривайте... Он идет.
- Ну, знай же: если так, - я не уйду без твоего поцелуя!
Лара в страхе подвинулась к нему и, робко прильнув к его губам устами,
кинулась назад в комнату.
Горданов сорвал этот штос и исчез.
Когда кончилась процедура поцелуев, Лариса, как разбитая, обернулась
назад и попятилась: пред нею, в дверях, стояла совсем одетая Форова.
- Послушай! - говорила охриплым и упалым голосом майорша. - Послушай!
запри за мной двери, или вели запереть.
- Куда это вы? - прошептала Лара.
- Домой.
- Зачем... зачем... вы все...
- Не знаю как всем, а мне здесь не место. И Форова повернулась и пошла.
Лара ее догнала в зале и, схватив тетку за руку, сама потупилась.
- Пусти меня! - проговорила Форова.
- Одну минутку еще!..
- Ни одной, ни одной секунды здесь быть не хочу, после того, что я
видела своими глазами. Лара зарыдала.
- Так зачем же, зачем же вы... его при мне бранили, обижали? Боже!
Боже!
- Вот так и есть! Мы же виноваты?
Но Лариса в ответ на это только зарыдала истерическим рыданьем.
Глава четырнадцатая
В ожидании смерти
Форов провел эту ночь у Подозерова; майор как пришел, так и завалился и
спал, храпя до самого утра, а Подозеров был не во сне и не в бдении. Он
лежал с открытыми глазами и думал: за что, почему и как он идет на дуэль?..
- Они обидели меня клеветой, но это бы я снес; но обиды бедной Ларе, но
обиды этой другой святой женщине я снесть не могу! Я впрочем... с большим
удовольствием умру, потому что стыдно сознаться, а я разочарован в жизни; не
вижу в ней смысла и... одним словом, мне все равно!
И вдруг после этого Подозеров погрузился в сосредоточенную думу о том:
как шла замуж Синтянина! и когда его в три часа толкнул Форов, он не знал:
спал он или не спал, и только почувствовал на лбу холодные капли пота.
Форов пил чай и сам приготовлял и подавал чай хозяину.
- Теперь подите-ка вот сюда! - позвал его майор в спальню. - Завещание
у вас про всякий случай готово? Я говорю, про всякий случай.