о обольстителя, он меня бросил". Ну так и делать было
нечего, и старик отец сказал: "Иди же ты, проклятая, иди откуда ты сегодня
пришла, теперь на тебе никто не женится, а сраму я с тобою не хочу". И
повернул он дочь к двери, и она пошла, но на пороге вдруг пред всеми
Спиридонов в своем рыжем плаще: он был пьян, качался на ногах и, расставив
руки в притолки, засмеялся и закричал:
- Кто смеет гнать из дому девушку? Ха-ха-ха! Не сметь! Я этого не
позволю.
- Я вас самих выгоню! - отвечал приказный.
- Тс-с! Ха-ха-ха! Что такое выгоню?.. Не сметь!.. те!.. Ему пригрозили
полицией.
- Не сметь! - отвечал, шатаясь, Спиридонов, - полицию?.. Сокрушу
полицию! Вот! - и он хлопнул кулаком по столу и отбил угол. - Да! За все
заплачу, а девушку гнать не смеете! Я ей покровительствую... да! Чем вы,
Лета, проштрафились, а? Да; я все слышал, я ключ под окном уронил и искал и
все слышал... Обольститель!.. Негодяй!.. он виновен, а не вы... вас нельзя
вон, он, - продолжал Спиридонов, указывая на Поталеева, и, подумав с минуту,
добавил, - он тоже негодяй... Тсс? никто ни слова не сметь; я на ней женюсь,
да! У меня есть чести на двух; и на свою и на ее долю. Хотите, Лета, быть
моей женой, а? Я вас серьезно спрашиваю: хотите?
- Хочу, - вдруг неожиданно отвечала Валентина.
- Руку вашу! Давайте мне вашу бедную руку. Валентина смело подошла и,
не глядя на Спиридонова, подала ему обе свои руки.
- Браво! - закричал Спиридонов, - браво! Вот вы... как вас... -
обратился он к Поталееву. - Ха-ха-ха, не умели сделать, а теперь... теперь
эта невеста моя. Да, черт возьми, моя! Мы с нею будем петь дуэтом: "у меня
всего три су, у жены моей четыре: семь су, семь су, что нам делать на семь
су?" Но ничего, моя Лета, не робей, будем живы и будем пить и веселиться,
вино на радость нам дано. Не робей! Александр Спиридонов, Испанский
Дворянин, он уважает женщину, хотя у него двадцать тысяч пороков. Забудется
он, ты скажи ему: "Сашка, стой!" - и все опять будет в порядке. Родители, я
оставляю вам дочь вашу на три дня под сохранение, и через три дня буду с нею
венчаться! Да! Беречь ее! Я строг: беречь, ни в чем ей не сметь отказывать,
пусть ходит, куда хочет, пусть делает, что хочет, потому что я так хочу, я
ее будущий муж, глава и повелитель! Ха-ха-ха, слышишь, Лета, я твой
повелитель; да! А приданого не сметь... Боже сохрани, а то... ха-ха-ха... а
то прибью, если кто подумает о приданом. Ну и все теперь, спите, добрые
граждане, уж одиннадцать часов, и я хочу спать. Аминь.
И с этим он поцеловал при всех невесту в голову, еще раз велел ей не
робеть и ушел.
Поталеев тоже отправился в свое помещение и разделся, но еще не гасил
огня и, сидя у открытого окна, курил трубку. В закрытые ставнями окна хозяев
ничего не было видно, но мезонинная конура Спиридонова была освещена
свечной, воткнутой в пустую бутылку. Из этого мезонина неслись по двору
звуки гитары, и звучный баритон пел песню за песней.
"Вот оно настоящий-то сорвиголова! - подумал Поталеев. - Так вот оно на
ком она споткнулась? да и ничего нет мудреного, живучи на одном дворе.
Мудрено только одно, что мне это прежде не пришло в голову. Да полно, и
женится ли он на ней вправду? Ведь он сегодня совсем пьян, а мало ли что
спьяна говорится".
И Поталеев опять взглянул в мезонинное окно и видит, что
нечего, и старик отец сказал: "Иди же ты, проклятая, иди откуда ты сегодня
пришла, теперь на тебе никто не женится, а сраму я с тобою не хочу". И
повернул он дочь к двери, и она пошла, но на пороге вдруг пред всеми
Спиридонов в своем рыжем плаще: он был пьян, качался на ногах и, расставив
руки в притолки, засмеялся и закричал:
- Кто смеет гнать из дому девушку? Ха-ха-ха! Не сметь! Я этого не
позволю.
- Я вас самих выгоню! - отвечал приказный.
- Тс-с! Ха-ха-ха! Что такое выгоню?.. Не сметь!.. те!.. Ему пригрозили
полицией.
- Не сметь! - отвечал, шатаясь, Спиридонов, - полицию?.. Сокрушу
полицию! Вот! - и он хлопнул кулаком по столу и отбил угол. - Да! За все
заплачу, а девушку гнать не смеете! Я ей покровительствую... да! Чем вы,
Лета, проштрафились, а? Да; я все слышал, я ключ под окном уронил и искал и
все слышал... Обольститель!.. Негодяй!.. он виновен, а не вы... вас нельзя
вон, он, - продолжал Спиридонов, указывая на Поталеева, и, подумав с минуту,
добавил, - он тоже негодяй... Тсс? никто ни слова не сметь; я на ней женюсь,
да! У меня есть чести на двух; и на свою и на ее долю. Хотите, Лета, быть
моей женой, а? Я вас серьезно спрашиваю: хотите?
- Хочу, - вдруг неожиданно отвечала Валентина.
- Руку вашу! Давайте мне вашу бедную руку. Валентина смело подошла и,
не глядя на Спиридонова, подала ему обе свои руки.
- Браво! - закричал Спиридонов, - браво! Вот вы... как вас... -
обратился он к Поталееву. - Ха-ха-ха, не умели сделать, а теперь... теперь
эта невеста моя. Да, черт возьми, моя! Мы с нею будем петь дуэтом: "у меня
всего три су, у жены моей четыре: семь су, семь су, что нам делать на семь
су?" Но ничего, моя Лета, не робей, будем живы и будем пить и веселиться,
вино на радость нам дано. Не робей! Александр Спиридонов, Испанский
Дворянин, он уважает женщину, хотя у него двадцать тысяч пороков. Забудется
он, ты скажи ему: "Сашка, стой!" - и все опять будет в порядке. Родители, я
оставляю вам дочь вашу на три дня под сохранение, и через три дня буду с нею
венчаться! Да! Беречь ее! Я строг: беречь, ни в чем ей не сметь отказывать,
пусть ходит, куда хочет, пусть делает, что хочет, потому что я так хочу, я
ее будущий муж, глава и повелитель! Ха-ха-ха, слышишь, Лета, я твой
повелитель; да! А приданого не сметь... Боже сохрани, а то... ха-ха-ха... а
то прибью, если кто подумает о приданом. Ну и все теперь, спите, добрые
граждане, уж одиннадцать часов, и я хочу спать. Аминь.
И с этим он поцеловал при всех невесту в голову, еще раз велел ей не
робеть и ушел.
Поталеев тоже отправился в свое помещение и разделся, но еще не гасил
огня и, сидя у открытого окна, курил трубку. В закрытые ставнями окна хозяев
ничего не было видно, но мезонинная конура Спиридонова была освещена
свечной, воткнутой в пустую бутылку. Из этого мезонина неслись по двору
звуки гитары, и звучный баритон пел песню за песней.
"Вот оно настоящий-то сорвиголова! - подумал Поталеев. - Так вот оно на
ком она споткнулась? да и ничего нет мудреного, живучи на одном дворе.
Мудрено только одно, что мне это прежде не пришло в голову. Да полно, и
женится ли он на ней вправду? Ведь он сегодня совсем пьян, а мало ли что
спьяна говорится".
И Поталеев опять взглянул в мезонинное окно и видит, что