тоном Водопьянов. - Он плох
был на ногах, но подошел к стоявшей у стены крышке гроба и осязал ее.
Тщательно осязал, вот так.
И Сумасшедший Бедуин встал на ноги, расставил руки и, медленно
обозначая ими определенное пространство на стене под портретом Бодростина,
показал, как ощупывал гробовую крышку Испанский Дворянин.
- Потом он подошел к трупу и стал у изголовья гроба, и в это время
вдруг отец Спиридонова вбежал, рыдая, в зал, упал пред гробом на колени и
закричал: "О, кто же им ответит за тебя, что я тебя любил, а не твое
богатство?" И тихий голос отвечал скромно: "Я".
- И это был Испанский Дворянин?
- Нет, пьяный святочный ряженый, - ответил почти гневно Водопьянов. -
Взять его вон! Кто пустил сюда этого пьяного святочного ряженого? Неужели уж
до того дошло, что и у ее гроба нет рачения и присмотра? Вон, вон выгнать
сейчас этого пьяного ряженого! - кричал огорченный вдовец и рванулся к тому,
но его не было.
- Удрал?
- Да; так все думали, и Спиридонов очень рассердился на слуг и стал;
взыскивать, зачем так долго не запирают калитки.
- И выходит очень простая история, - сказал Висленев.
- Да простая и есть, только оказалось, что калитка была заперта, и
отец, Спиридонова вернулся и вдруг увидал, что родные хотят проститься с
покойницей.
- Нет! - закричал он, - нет, вы ее так обижали, что вам с нею не нужно
прощаться! - и схватил крышу и хотел закрыть гроб, а крыша сделалась так
легка, как будто ее кто-нибудь еще другой нес впереди, и сама упала на гроб,
и мой приятель Саша Спиридонов видел, что Испанский Дворянин вскочил и сел
на крыше гроба.
- И только? Он это видел во сне и более ничего.
- Да, более ничего.
- Испанский Дворянин более не являлся?
- Да, в это время не являлся. После они очень бедно где-то жили в
Москве, в холодном доме. Однажды, оставив сына с нянькой в комнате потеплее,
Спиридонов сам лег в зале на стульях. Утром пришли, а там лежит один труп:
вид покойный, и пальцы правой руки сложены в крест. Женины родные хотели его
схоронить с парадом, но Испанский Дворянин этого не позволил.
- Каким же образом?
- Он приснился молодому Спиридонову и сказал: "там, под клеенкой", и
Спиридонов нашел под клеенкой завещание отца, ничего ни от кого на
погребение его не принимать, а схоронить его в четырех досках на те деньги,
какие дадут за его золотую медаль, да за Георгиевский крест.
- И это все!
- А вы ничего здесь не видите особенного?
- Признаемся, ничего не видим: случайности да сны, сны да случайности,
и больше ничего.
- Конечно. Что же может быть проще того, что все люди по случайностям
не доживают на земле своего времени! Век человеческий здесь, по библейскому
указанию, семьдесят лет и даже восемьдесят, а по случайностям человечество в
общем итоге не доживает одной половины этого срока, и вас нимало не поражает
эта ужасная случайность? Я желал бы, чтобы мне указали естественный закон,
по которому человеческому земному организму естественно так скоро портиться
и разрушаться. Я полагаю, что случайности имеют закон.
- Но этот сумасшедший бред несносно долго слушать, - шепнул на ухо
Бодростиной Висленев.
- Нет, я люблю, - отвечала она тоже тихо, - в его нескладных словах
всегда есть какие-то штришки, делающие картину, это меня занимает...
Светозар Владенович, - отнесл
был на ногах, но подошел к стоявшей у стены крышке гроба и осязал ее.
Тщательно осязал, вот так.
И Сумасшедший Бедуин встал на ноги, расставил руки и, медленно
обозначая ими определенное пространство на стене под портретом Бодростина,
показал, как ощупывал гробовую крышку Испанский Дворянин.
- Потом он подошел к трупу и стал у изголовья гроба, и в это время
вдруг отец Спиридонова вбежал, рыдая, в зал, упал пред гробом на колени и
закричал: "О, кто же им ответит за тебя, что я тебя любил, а не твое
богатство?" И тихий голос отвечал скромно: "Я".
- И это был Испанский Дворянин?
- Нет, пьяный святочный ряженый, - ответил почти гневно Водопьянов. -
Взять его вон! Кто пустил сюда этого пьяного святочного ряженого? Неужели уж
до того дошло, что и у ее гроба нет рачения и присмотра? Вон, вон выгнать
сейчас этого пьяного ряженого! - кричал огорченный вдовец и рванулся к тому,
но его не было.
- Удрал?
- Да; так все думали, и Спиридонов очень рассердился на слуг и стал;
взыскивать, зачем так долго не запирают калитки.
- И выходит очень простая история, - сказал Висленев.
- Да простая и есть, только оказалось, что калитка была заперта, и
отец, Спиридонова вернулся и вдруг увидал, что родные хотят проститься с
покойницей.
- Нет! - закричал он, - нет, вы ее так обижали, что вам с нею не нужно
прощаться! - и схватил крышу и хотел закрыть гроб, а крыша сделалась так
легка, как будто ее кто-нибудь еще другой нес впереди, и сама упала на гроб,
и мой приятель Саша Спиридонов видел, что Испанский Дворянин вскочил и сел
на крыше гроба.
- И только? Он это видел во сне и более ничего.
- Да, более ничего.
- Испанский Дворянин более не являлся?
- Да, в это время не являлся. После они очень бедно где-то жили в
Москве, в холодном доме. Однажды, оставив сына с нянькой в комнате потеплее,
Спиридонов сам лег в зале на стульях. Утром пришли, а там лежит один труп:
вид покойный, и пальцы правой руки сложены в крест. Женины родные хотели его
схоронить с парадом, но Испанский Дворянин этого не позволил.
- Каким же образом?
- Он приснился молодому Спиридонову и сказал: "там, под клеенкой", и
Спиридонов нашел под клеенкой завещание отца, ничего ни от кого на
погребение его не принимать, а схоронить его в четырех досках на те деньги,
какие дадут за его золотую медаль, да за Георгиевский крест.
- И это все!
- А вы ничего здесь не видите особенного?
- Признаемся, ничего не видим: случайности да сны, сны да случайности,
и больше ничего.
- Конечно. Что же может быть проще того, что все люди по случайностям
не доживают на земле своего времени! Век человеческий здесь, по библейскому
указанию, семьдесят лет и даже восемьдесят, а по случайностям человечество в
общем итоге не доживает одной половины этого срока, и вас нимало не поражает
эта ужасная случайность? Я желал бы, чтобы мне указали естественный закон,
по которому человеческому земному организму естественно так скоро портиться
и разрушаться. Я полагаю, что случайности имеют закон.
- Но этот сумасшедший бред несносно долго слушать, - шепнул на ухо
Бодростиной Висленев.
- Нет, я люблю, - отвечала она тоже тихо, - в его нескладных словах
всегда есть какие-то штришки, делающие картину, это меня занимает...
Светозар Владенович, - отнесл